Robert van Gulik - Убийство в Кантоне

— Твой хозяин — редкий мерзавец, — положив руку ему на плечо, сказал Тао. — На прошлой неделе он обсчитал меня на целую серебряную монету.

Мальчишка вытер мокрое от слез лицо.

— Мы с другом хотели бы поймать сегодня пару хороших бойцовых сверчков, — продолжал помощник судьи. — Какое место ты бы вам посоветовал, как знаток в этом деле?

— Ловля хороших бойцов — работа не для любителей, — с важным видом заявил парнишка. — Они ведь, сами понимаете, не сидят на месте. Еще два дня назад сверчки неплохо ловились у храма бога войны. Кое-кто до сих пор туда ходит. Но это без толку! Мы, люди опытные, это знаем. Лучше всего вам попытать удачу у Экзаменационного зала!

— Вот спасибо! Подложи своему хозяину утром в башмак сороконожку. Это его здорово позабавит!

Когда они подошли к восточным воротам рынка, Тао Гань с сокрушенным видом заметил:

— Мне следовало самому догадаться об этом! Экзаменационный дворец расположен всего двумя улицами восточнее и занимает целый квартал. Там несколько сотен покоев, поскольку сюда, в Кантон, со всей провинции съезжаются соискатели, желающие сдать осенние экзамены на ученую степень. Но в это время года дворец пустует — так не самое ли это чудесное местечко для того, кто хочет спрятаться? А заодно поймать несколько крепких бойцовых сверчков…

— Но разве дворец не охраняется?

— Там есть смотритель, но он не очень-то беспокоится из-за пришлых. Ни один бродяга или нищий не посмеет искать там пристанище. Разве ты не знаешь, что в Экзаменационном дворце полным-полно духов?

— Благое Небо, ты прав! — воскликнул Чао Тай, припомнив, что каждый год во время публичных экзаменов на ученую степень, проводимых по всей Поднебесной, многие кандидаты из бедняков совершают самоубийства. День и ночь, не смыкая глаз, им приходится корпеть над книгами, чтобы сдать экзамен, нередко закладывая все свое имущество, а то и влезая в долги ради дальнейшего обучения. В случае успеха эти люди сразу получают государственный пост, и тогда всем лишениям — конец. Однако провал на экзамене означает в лучшем случае еще год каторжных трудов, а в худшем — полное разорение, если не позор долговой ямы. Поэтому соискатель, просидев в запертой комнатушке целый день и видя, что экзаменационные вопросы ему не по зубам, иногда с горя накладывает на себя руки. Чао Тай невольно вздрогнул и, подойдя к лотку, купил маленький фонарик. — Там будет не видно ни зги! — пробормотал он себе под нос.

Друзья покинули рынок через Восточные ворота и довольно быстро достигли Экзаменационного дворца.

Окружавшая его глухая стена тянулась во всю длину темной, пустынной улицы. Красная надвратная башенка за углом обозначала единственный вход. Двустворчатые ворота были заперты, но узкая боковая дверца приоткрыта. Проскользнув в нее, Чао Тай и Тао Гань увидели в окне дома смотрителя свет. Они торопливо прошли мимо и зашагали по мощеной дорожке, пересекавшей владения дворца с севера на юг.

Озаренная бледным светом луны дорожка, насколько хватало глаз, шла прямо. По обе ее стороны тянулся нескончаемый ряд одинаковых дверей. В каждой комнатушке помещался только письменный столик и стул. В день экзамена каждый соискатель запирался в одной из этих комнат со свертком еды. После тщательного обыскана предмет наличия крохотного словарика или других записей кандидату выдавался список экзаменационных вопросов, и дверь запирали. Открывали ее лишь с наступлением темноты, когда служитель собирал готовые работы. Осенью, вовремя экзаменов, тут кипела жизнь, но сейчас было тихо, как в могиле.

— И сколько же этих окаянных комнат мы должны осмотреть? — сварливо осведомился Чао Тай, которому было не по себе в столь зловещей обстановке.

— Пару сотен! — жизнерадостно откликнулся Тао Гань. — Только давай первым делом разведаем, как тут все устроено.

Друзья двигались по пустынным проходам, замечая номера комнат на дверях, и вскоре поняли, что эти ряды образуют квадрат вокруг мощеного двора. А посередине стоял двухъярусный дом — тот самый Экзаменационный дворец, где экзаменаторы собирались проверить и оценить выполненную соискателями работу.

Тао Гань, замедлив шаг, указал на него рукой.

— Там прятаться куда удобнее, чем в этих тесных клетушках, — заметил он. — Внутри сколько угодно столов, скамей, стульев и всего прочего!

Чао Тай не ответил. Он пристально вглядывался в выступавший из-за восточного угла дома край террасы второго яруса.

— Тсс! Я заметил там какое-то движение! — прошептал он.

Какое-то время друзья неотрывно следили за террасой с замысловатой решеткой, прорезанной единственным оконцем. На фоне звездного неба четко вырисовывался загнутый край крыши. Но ничто не нарушало неподвижности и безмолвия.

Помощники судьи быстро пересекли двор, поднялись по мраморной лестнице и встали у самой двери, чтобы край крыши укрыл их от обзора сверху. Тао Гань, обнаружив, что дверь не заперта, беззвучно отворил ее, и они ступили в кромешную темноту зала.

— Я зажгу фонарик, — шепнул Чао Тай. — Свет нас не выдаст — надо опасаться лишь ее острого слуха!

При свете фонарика друзья увидели, что огромный зал имеет форму восьмиугольника. У дальней стены возвышался похожий на трон помост, откуда главный экзаменатор оглашал результаты экзамена. Над ним висела покрытая красным лаком таблица с выгравированной надписью: «Отважно борись с течением — и Нефритовые врата откроются пред тобой». Это, видимо, означало, что соискатель непременно достигнет успеха, если проявит упорство и настойчивость, каждый год одолевая горы книг. По обеим сторонам от входа вверх поднимались лестницы. Друзья выбрали правую, подумав, что именно она должна привести их к восточному углу второго яруса.

Но круглый зал наверху по форме никак не соответствовал нижнему, а в стенах его было восемь узких дверных проемов. Тао Гань, оглядевшись, юркнул во второй справа, увлекая за собой Чао Тая. Однако в конце прохода оказались всего-навсего две пыльные канцелярии. Спутники бесшумно вернулись обратно и ступили в следующий проем. Когда Тао Гань тихонько толкнул дверь в конце прохода, его глазам предстал открытый со всех трех сторон выступ, а справа от него — забранная решеткой терраса, та самая которую помощники судьи пристально разглядывали снизу. Внутри смутно различалась фигура склонившейся над столом девушки. Казалось, она читает.

— Это Ланьли! — шепнул Тао Гань на ухо Чао Таю. — Я узнаю ее профиль!

Тайвэй пробормотал нечто невразумительное и ткнул пальцем вниз, на длинный ряд комнатушек, окруженных белыми полосками проходов.

— Что-то маленькое и черное ползет вон там, слева! — хрипло выдавил он. — А вон еще. У этих тварей нет ног, только длинные и тонкие, как паучьи лапы, конечности. — Чао крепко схватил друга за руку. — Ну вот — они исчезли в тени. Говорю тебе, это не люди!