Виктор Меньшов - Белая кобра

Так что лучше отдайте товар и деньги. Я помогу вам выехать за границу. Зачем вам такой куш? Поверьте, это уже лишнее. Вам не переварить этот кусок. Это ваша смерть, а не ваше будущее. Так как? Сразу отдадите деньги и товар, или сыграем в наши игры? Что скажешь, Костя?

Он резко повернул ко мне узкие амбразуры раскосых глаз, из которых в меня прицелились черные стволы зрачков.

— Последние годы я только этим и занимаюсь, — проворчал я, не сводя с него глаз и сжимая автомат.

— Чем «этим» ты занимаешься последнее время? — прищурился, хотя это и казалось невозможным, майор.

— Играю в чужие игры, — нехотя отозвался я.

— И что в результате получается? — заинтересовался Юлдашев.

— Да ничего путного не получается, — честно признался я. — Но все же сыграю ещё разок. Чего же не сыграть?

— Надеешься выиграть? — промурлыкал майор.

— А это уж как фишка выпадет, — подмигнул я ему.

— А как на все это смотрит остальной народ? — майор пристально посмотрел на остальных. — Вы же трезвомыслящие, более-менее обеспеченные люди. Может быть, довольствуетесь отступными? По пятьдесят тысяч на нос это даже для вас солидные деньги. Так как, народ? И все ваши проблемы останутся в этой самой квартире. Ну?!

Ответом ему была тишина. Все переглядывались между собой, отводили взгляды. Молчали. Мне не хотелось терять время на разговоры, но все же я не выдержал, и сказал.

— А что ты так хорохоришься, майор? У меня, например, уши глиной не замазаны, я все слышал, о чем ты тут так увлекательно беседовал с Трифоном. Так что, считай, что и мы в твое досье заглянули. И не за одними нами, как я понимаю, погоня будет. Ты сам за флажками оказался. Или я не прав?

Слова мои попали в цель. Майор окрысился на меня.

— Это мои проблемы! Ты о себе думай! Так что скажет народ? Ничего? Народ, как всегда, безмолвствует, — подытожил майор. — Тогда повторяю ещё раз правила игры. Правила простые: никаких правил. Ваша задача проста, как валенок. В течение сорока восьми часов вы должны остаться в живых, сохранить деньги и товар и через сорок восемь часов вернуть его мне, можно раньше. Тогда, и только тогда, вы получаете по пятьдесят штук зеленых и свободу. Жить или умереть вам дальше, это уже, как выражается наш друг Костя, как фишка выпадет. Лично я гарантирую, что мои люди вас не тронут, что я отдам вам обещанные деньги и дам паспорта.

И не пробуйте даже смотаться из города. Мне хотелось бы испытать нашу систему обнаружения в деле. Я предупреждаю честно, что весь транспорт будет под контролем. Еще один нюанс. По пятьдесят штук на нос и мои гарантии вы получаете только в том случае, если приносите мне весь товар и все деньги полностью. И то и другое по частям, равно как и вас по одиночке я не принимаю. Ну что, сверим наши часы?

— Как с вами связаться? — спросил каким-то деревянным голосом Сергей, впервые за все время подав голос.

— Связаться со мной проще простого. Вот номер радиотелефона. Наберете эти цифры, услышите длинный гудок и не дожидаясь ответа, или когда кто-то снимет трубку, скажете что у вас сообщение для майора Юлдашева, и не называясь, скажете где вы стоите, или куда идете. В течение двадцати-тридцати минут я к вам подъеду. Еще вопросы есть?

— Нам оставят какое-то оружие? Кроме этого автомата, — спросил я, и поспешил добавить. — Для самозащиты. Вдруг люди Корнея засекут нас.

— Хорошо стреляет тот, кто стреляет последним, так что ли? усмехнулся майор.

— Не совсем, — поправил я. — Хорошо стреляет тот, кто не промахивается.

— А что? — тронул тонким пальцем усики майор. — Неплохое правило. Посмотрим, как будет это выглядеть на практике. Хотя фрагменты из твоего творчества мы уже посмотрели. Ничего, кое-что можешь. Только вот по поводу оружия я вас разочарую. На войне как на войне. Потерял оружие — добудь в бою. И потом, у вас осталось ещё кое-что под ванной, или где там еще? Правда, Галя? Ты же оттуда взяла автомат?

Галя стояла, пытаясь поджечь его взглядом, но майор попался какой-то невозгораемый, как сейф. Он встал с кресла, махнув бойцам, которые тут же потянулись на выход, не спуская глаз с меня, а я не отводил ствол от майора.

— Извините за беспорядок в соседней комнате, — развел руками майор. Так получилось. И не смею вас больше задерживать, тем более, что время пошло и наше соглашение вступило в силу. Надеюсь, до скорой встречи.

Он направился к двери, и выходя остановился, оглянулся, восхищенно покачал головой, заметив что-то, и сказал, глядя мне в глаза:

— Вы тут уберитесь, ладно? Под креслом не мешало бы пылесосом пройтись.

У меня все внутри оборвалось. Глаза майора смеялись. Он козырнул, демонстративно посмотрел на часы, постучал многозначительно ногтем по циферблату и вышел. Я оглянулся на вытянутые, измученные нервным напряжением и испуганные лица моих друзей, и бросился к двери, вслушиваясь в то, что происходит на лестнице.

Как только стихли шаги по ступеням и захлопнулась дверь в подъезде, я тут же кубарем выкатился на лестницу, сопровождаемый дружным воплем ярости и отчаяния моих компаньонов поневоле, решивших, что я делаю от них ноги.

А стоило бы, ей богу!

Сумка моя так и лежала в углу. В темноте подъезда ни люди Трифона, ни люди Юлдашева её не заметили. Впрочем, подъезд их мало интересовал. Если бы они знали!

Я перекинул сумку через плечо, открыл, нашарил в ней поверх тугих пачек денег два пистолета и опустил один из них в правый карман, а второй заткнул за пояс под куртку, автомат положил в сумку, чтобы он был под рукой, но все же не так заметен.

Прислушавшись к улице, я осторожно приоткрыл двери. Перед подъездом никого и ничего не было. Даже микроавтобус бандитский куда-то исчез. Я не сразу вспомни, что люди Юлдашева отогнали его в сторону, и на него-то и клюнул сначала Бульдог, а следом за ним и Корней. Ну что же, все так и должно быть: профессионалы работают, они мусор не оставляют. По крайней мере на улице. Нас эта привычка Юлдашева очень даже выручила.

Интересно, где он сам и его люди? Ушли, или притаились где-то рядом? Надо было выйти и осмотреться. Так я и сделал.

Вышел я из подъезда и осмотрелся. И такое у меня ощущение, словно я в детстве вышел на улицу после долгой болезни и настолько мне все ново в этом давно привычном мире, и столько я замечаю всего нового в том, мимо чего только вчера проходил не глядя. Солнышко на небо светит, белое облачко куда-то плывет не спеша. Птичка по каким-то своим птичьим неотложным делам полетела. Вроде ничего особенного, а на самом деле — жизнь всяческая происходит.

Неожиданно для самого себя присел я на корточки и как раз между двух своих башмаков увидел трещину в асфальте, через которую весело устремилась к небу трава. Муравьи снуют по невидимой муравьиной тропе туда сюда. Туда с грузом, тащат старательно травинки, веточки, какие-то кусочки. Хозяйственные люди эти самые муравьи…