Энн Грэнджер - Свеча для трупа

— Мокрицы, осы, уховертки… Лу, ты, случайно, не разбираешься в садоводстве?

Она состроила гримасу:

— Я живу в квартире. Ну, есть у меня пара горшков с геранью на балконе. А что?

— Да вот я думаю, — пробормотал он, — не лежала ли она, к примеру, в сарае для рассады.

Наверное, мысль о рыбе крепко засела у него в подсознании, поскольку по дороге домой он остановился и купил на ужин жареной трески с картошкой. Ему нравился шум и запах кафе, специализирующихся на рыбе с картофелем фри. Он любил шипение масла, звон металлической утвари, резкий запах уксуса даже больше, чем вкус самого блюда. Однако сейчас он проголодался.

Оказавшись у себя в кухне, он развернул оберточную бумагу. Рыба еще не совсем остыла, но была уже не такой горячей, как следовало бы. Он переложил все в тарелку и поставил ее в микроволновую печь. Затем стал делать бутерброд с маслом. Ничто не дополняет рыбу с картошкой лучше, чем такой бутерброд.

Но подсознание продолжало работать. Маркби застыл с ножом в руке, затем начал рассеянно совершать в воздухе колющие движения. Большой нож. Яростная атака. Нападение сумасшедшего? Вообще-то он скептически относился к сумасшествию как к причине для убийства, но, когда такое случается, виновного обычно быстро находят, поскольку такое убийство часто происходит при свидетелях либо предваряется угрозами и неконтролируемыми агрессивными выходками. Кроме того, нередко оказывается, что убийца длительное время находился под наблюдением психиатров.

Однако сам факт захоронения на кладбище, причем с соблюдением такой секретности, что тело пролежало в земле годы, прежде чем было обнаружено по чистой случайности, указывал на то, что убийца не был безумцем. Это действие было совершено с холодным рассудком.

Итак, если не сумасшествие, тогда что? Ненависть? Ярость?

— Аффект! — вслух сказал Маркби.

Мысли его потекли в другую сторону, он подумал о Мередит. Его охватило чувство вины. Он до сих пор не поговорил с ней о том, что, по-видимому, их совместный отдых отменяется. Откладывать дольше было бы непростительно. Но с другой стороны, было бы невежливо и несправедливо просто позвонить и объявить, что у него много работы и ему не удастся сейчас взять отпуск. Он, по крайней мере, должен сам приехать к Мередит и сказать ей это при личном разговоре. Он подождет до дня дознания: ведь кто знает, может быть — хотя шанс очень невелик, — это дело вдруг раскрутится само собой в течение нескольких дней. Иногда такое случается, против всяких ожиданий. Тогда коронер будет доволен, и он сможет уйти в отпуск с чистой совестью.

Осыпаемая мелким дождем, шеренга полицейских медленно двигалась сквозь густой кустарник, захвативший весь периметр старого кладбища. Братья Лоу, Дэнни и Гордон, оба совершенно нечувствительные к погоде, какой бы она ни была, сидели около своего сарая и наблюдали за происходящим.

Для сидений они использовали пару тачек. Они устроились в них, как в шезлонгах, свесив через край ноги в тяжелых ботинках. В таком положении они были очень похожи на двух Гаев Фоксов, каких детишки делают из соломы и старой мешковины и возят по улицам в Ночь костров, выпрашивая мелочь у прохожих. Они курили кривые самокрутки и время от времени перебрасывались парой слов.

— Что они там делают, в этом углу? — спросил Гордон. — Могила Грешамов в другой стороне. Чего они ищут?

— Черт его знает, — ответил Дэнни.

— Они землю отсюда мешками таскали! — сказал Гордон.

— Я слышал, пуговицы какие-то нашли. Я им говорил, они могли в земле не знаю сколько лет пролежать. Гарантию даю, они к этим костям вообще отношения не имеют.

— А ну как они могут это выяснить? — сказал Гордон с любопытством и сомнением. — А ну как они могут сказать, откуда эти пуговицы и сколько им лет?

Дэнни сплюнул за борт тачки:

— Вот бы им поглядеть, чего я в свое время из земли выковыривал!

Гордон с достоинством кивнул, соглашаясь с братом. Один из бредущих в шеренге полицейских покосился на них и тихо сказал соседу:

— Ты только посмотри на тех двух молодчиков. Сидят там, как два ворона! Мороз по коже продирает.

Его коллега, склонившийся к земле, ответил:

— Меня от всего этого дела уже трясет. Страшно подумать, на что еще мы тут можем наткнуться! Ой! — Он резко отдернул руку и выпрямился.

— Что? Что? — подскочил первый полицейский.

Второй разглядывал ладонь с выражением крайнего отвращения на лице.

— Собачье дерьмо, что же еще! — сказал он.

В среду утром было открыто и перенесено на неопределенный срок дознание, посвященное расследованию причины смерти молодой женщины и ее нерожденного ребенка, останки которых были обнаружены на кладбище при церкви Всех Святых в Бамфорде. Коронер признал, что имело место незаконное захоронение, и распорядился о продолжении следствия. Процедура заняла всего несколько минут.

В тот день опять шел дождь. В небольшом зале суда было душно и пахло мокрыми плащами и дезинфицирующей жидкостью. Заседание не успело окончиться, как две женщины средних лет и молодой человек, сидевшие в дальнем углу, пулей вылетели за дверь. Людей присутствовало немного. Те, что пришли, были в основном представители прессы.

Маркби отмахнулся от корреспондентки «Бамфорд газетт», миловидной девушки с короткой стрижкой, и попал прямо в лапы остролицего молодого человека из лондонского таблоида.

— Читателям нравится такой материал, — сказал этот джентльмен. — Есть у вас какие-нибудь мерзкие подробности, Супер?

Маркби, который терпеть не мог, когда его называли Супер и вымогали «мерзкие подробности», проворчал:

— Нет!

— Да ладно вам, не может такого быть! А как насчет пропавших без вести? У вас же должны быть какие-то соображения насчет того, кем она могла быть? Какие-нибудь сведения о красивых местных девушках, исчезнувших при странных обстоятельствах? О нераскрытых половых преступлениях?

— Нет, в Бамфорде такого не случалось, — спокойно сказал Маркби. — Инспектор Доуз из бамфордской полиции сообщил мне, что вчера ночью там ограбили винный магазин. Ах да, еще они установили на шоссе радар с фотокамерой. И знаете, это принесло впечатляющие результаты.

— Ну спасибо! — с сарказмом сказал столичный журналист.

Когда он удалился на поиски более перспективной жертвы, отец Холланд, который в продолжение всего разговора с неодобрительным видом ходил туда-сюда, приблизился к Маркби.

— Какой проныра! — воскликнул он. — Заявился ко мне домой! Я ему сказал, чтобы он не совал нос куда не следует!

— Совать нос куда не следует — это его работа и, судя по всему, призвание, — хмуро ответил Маркби. — Но как бы то ни было, пресса нам может пригодиться. Не стоит его злить.