Михаил Черненок - Ставка на проигрыш

Встретясь в коридоре с Антоном Бирюковым, Торчков отозвал его в сторону и торопливо, сбиваясь на шепот, заговорил:

— Игнатьич, научи, ради бога, как правильно говорить следователям, а то я сгоряча могу чего попало намолоть.

— Говорите правду, Иван Васильевич, — посоветовал Антон.

— Так она, правда, правде — рознь… — Торчков поморщился и царапнул за ухом. — Про лотерейный билет будут спрашивать?

— Могут спросить.

— Тогда погорел я, как швед под Полтавой.

— Почему?

— Как тебе, Игнатьич, разъяснить… — Торчков вроде бы засовестился. — Не в сберкассе ведь я деньги за билет получал. Купил у меня лотерейку врач, который вставил мне новые зубы. Такое дело, понимаешь, вышло… Привез я Гайдамачиху в собес, потом старуха попросила заехать в… как ее это культурно называют, вроде больницы… В полуклинику!..

— В поликлинике не числится, что Гайдамакова была там.

— Она по документам не записывалась, а сразу прошла к зубному врачу. Тот с ней в коридор вышел. Пошушукались чего-то между собой, врач куда-то сходил и вроде как лекарство старухе передал, в газетке завернутое. Мне б, дураку, когда Гайдамачиха со своими делами управилась, подстегнуть бичком кобыленку и айда — пошел до Березовки иноходью. Ласточка, скажу тебе, такая прыткая на бег лошадка, ну что настоящий жеребец-иноходец! Только бич покажешь, так и застригет ногами: то враз выносит обе правые, то обе левые. В этих делах, Игнатьич, я разбираюсь, как ты в своих милицейских… — Торчков вдруг растерянно замолчал. — Так на чем это я сбился?..

— Из поликлиники домой надо было вам ехать, — подсказал Антон.

— Правильно!.. Только не совсем сразу домой, а в сберкассу попутно завернуть — деньги по лотерейке получить. Билет у меня в кармане был. Так нет же, другая мысль в башку стукнула! Думаю: почему мне не заменить зубы? Старые, какие этот же врач вставлял, совсем износились. Захожу в зубной кабинет — врач по старому знакомству сразу меня узнал. Говорит: «Плати, Иван Василич, деньги, такие зубы сделаю — износу не будет». Тут, конечно, я не сдержался. Говорю, за деньгами, мол, дело не станет, их теперь у меня что конопли в урожайный год. И лотерейку показываю, дескать, «Урал» с люлькой на выигрыш выпал. Врач мигом заинтересовался, предлагает: «Чем тебе в сберкассе в очереди толкаться да комиссионные там платить, лучше отдай билет за тысячу. Деньги через час тебе вручу, а зубы в ускоренном порядке изготовлю». Думаю, куда как ловко получается! Прошлый-то раз, когда законным путем вставлял зубы, чуть не полгода пришлось ждать, а по знакомству, выходит, мигом можно сделать. На том и сошлись с врачом.

— Вот так откровенно и расскажите все следователю.

— Могу еще больше наговорить, — воодушевился Торчков. — Когда у меня последние пятьсот рублей уплыли, мы ведь с одноруким заготовителем на квартире этого врача выпивать начали. Заготовитель в тот раз ему на полную стену ковер привез…

— Почему раньше об этом умалчивали?

— Так врач же мне строго-настрого наказал, чтоб про знакомство с ним не трепаться. Он в воскресенье вечером даже в Березовку ко мне на «Жигулях» приезжал. Просил, мол, если про билет будут спрашивать, говори: я не я, и кобыла не моя. Не поверишь, Игнатьич, тот самый заготовителев ковер мне привез — дескать, сразу не знал, сколько «Урал» по лотерее стоит. Возможно, конечным делом, оно и так, только показалось мне, что перепуган чем-то был врач… — Торчков почесал затылок. — За такие показания не упекут меня в кутузку?..

— За правду, Иван Васильевич, не наказывают.

— Заготовителя-то, говорят, поймали… Не проверил, деньги мои при нем?

— При нем, но вам надо будет их опознать.

— Это я всегда готов. Могу хоть сейчас тебе разъяснить, сколько было десяток, сколько пятерок, сколько…

— Следователю, Иван Васильевич, разъясните, — улыбнувшись, сказал Антон и заторопился перед отъездом из Березовки забежать домой.

Когда через полчаса Бирюков вышел из дому, к кладбищу проехала одна из оперативных машин. Прокурор приказал привести в порядок разрытую могилу Гайдамакова.

Почти трое суток после задержания Глухова и Калаганова для Антона пролетели одним днем. Хотя расследованием вплотную занималась прокуратура, работы хватало и Антону, и Славе Голубеву. Слишком необычно переплелись нити запутанного клубка.

Особенно удивило Бирюкова содержимое крохинского тайника, выкраденное Калагановым в ту ночь, когда повесилась Мария Степановна. Изъятый из камеры хранения на железнодорожном вокзале мешок был втугую забит облигациями государственных займов СССР послевоенной поры. Этих облигаций насчитали ровно на миллион рублей. В мешке обнаружили и два толстых тома старого уголовного дела «Об исчезновении бриллиантов купца Кухтерина в феврале месяце 1917 года».

— Вот они, старые бумаги из тайника… — перебирая толстые пачки облигаций, проговорил Антон.

Слава Голубев, листая один из томов уголовного дела, неожиданно воскликнул:

— Ты смотри, что здесь пишут!.. Исчезло полторы тысячи рублей золотом, столько же серебром да бриллиантовых драгоценностей на одну тысячу двести пятьдесят каратов. — Голубев повернулся к Антону. — Давай прикинем… Стоимость одного карата на современные деньги, грубо будем считать, по тысяче рублей… Итого получается в глиняной кринке, которую отрыли из могилы Гайдамакова, побрякушек на миллион двести пятьдесят тысяч. Ничего себе, криночка…

Антон подошел к Славе, заглянул в пожелтевшие страницы уголовного дела и сказал:

— Крохин, оказывается, убежав из больницы, ездил на своих «Жигулях» вокруг райцентра. Видимо, переживал случившуюся трагедию…

— Да, представляю, каково человеку сейчас, — подхватил Голубев. — Смерть жены и… Кстати, ты его вызвал?

— Скоро должен появиться. Лимакин попросил разобраться с облигациями и архивным делом.

— Интересно, где он на такую сумму набрал этих облигаций? Прежде времени, пожалуй, не надо Крохину их показывать. Наверняка станет отрекаться.

— Не думаю, ведь это его, как говорят, золотой запас. Между делом я прикинул, что только в этом году на погашении Крохин должен получить около десяти тысяч рублей…

— Вот бизнесмен!

Разговаривая, Антон и Слава с трудом уложили пачки облигаций в ящики стола, закрыли в сейф старое уголовное дело.

— О смерти Марии Степановны новости какие есть? — спросил Голубев.

— Свидетели показывают, что она заговорила о смерти сразу, как вторично сошлась с Крохиным. Оказывается, развод ему был нужен, чтобы получить благоустроенную квартиру, продать свой дом и вырученные за него деньги пустить в оборот. Совсем непонятное случилось с Машей, когда Крохин «выиграл» по лотерее «Урал». Видимо, этот трюк переполнил чашу ее терпения.