Мэри Райнхарт - Винтовая лестница

— О записке никто не знает, — застенчиво ответила Лидди. — Я нашла ее в корзине в гардеробной мисс Гертруды. Посмотрите на оборотную сторону листа.

Я перевернула несколько клочков и увидела, что это обрывки банковского депозитного бланка. Итак, этим вечером у моста Гертруда собиралась встретиться с Джоном Бэйли! А я-то думала, он болен! Подобное поведение не походило на поведение честного человека: пробираться в Саннисайд под покровом ночной тьмы, втайне от родственников невесты! Однако я решила проверить свои подозрения, отправившись вечером к мосту.

После завтрака мистер Джемисон предложил мне съездить вместе с ним в Ричфилд, и я согласилась.

— Я стал склонен больше верить истории доктора Стюарта, — сказал он. — Найденная в кармане Томаса записка с адресом подтверждает заявление доктора о том, что женщина с ребенком и женщина, ссорившаяся с Арнольдом Армстронгом, — одно и то же лицо. Похоже, Томас случайно узнал о какой-то истории, более или менее постыдной для покойного, и, верный интересам семьи, хранил ее втайне. Тогда начинает обретать смысл ваш рассказ о женщине за окном кабинета. Сейчас мы находимся ближе, чем когда-либо, хотя бы к частичному объяснению саннисайдского дела.

Уорнер отвез нас в Ричфилд на машине. По железной дороге до городка было двадцать пять миль, но мы рванули напрямик и доехали очень быстро. Прелестный крохотный городок стоял на берегу реки, и на холме в отдалении я увидела дом Мортонов, где Хэлси и Гертруда гостили до приезда в Саннисайд.

Улица Вязов была практически единственной улицей в Ричфилде, и дом номер четырнадцать мы нашли очень легко. Это был маленький белый домишко, ветхий, без намека на живописность, с низкими окнами и террасой, возвышающейся всего на фут над крохотной лужайкой. На дорожке стояла детская коляска, а у качелей на лужайке громко спорили три голосистых малыша. Их пыталась утихомирить молодая женщина с преждевременно поблекшим добрым лицом. Завидев нас, она сняла полосатый фартук и подошла.

— Добрый день, — сказала я, а Джемисон молча приподнял шляпу. — Я приехала спросить у вас насчет ребенка по имени Люсьен Уоллес.

— Очень хорошо, что вы приехали, — сказала женщина. — Мальчик, похоже, скучает. Мы надеялись, что сегодня приедет его мать.

Мистер Джемисон выступил вперед.

— Вы миссис Тэйт?

Я удивилась осведомленности следователя.

— Да, сэр.

— Миссис Тэйт, мы хотим задать вам несколько вопросов. Вероятно, в доме…

— Входите, входите, — гостеприимно сказала женщина. И скоро мы сидели в маленькой бедной гостиной, в точности похожей на тысячи других. Миссис Тэйт сидела в напряженном ожидании, сложив руки на коленях.

— Как долго находится здесь Люсьен? — спросил мистер Джемисон.

— С пятницы прошлой недели. Его мать заплатила вперед за одну неделю и больше не платила.

— Мальчик был болен, когда поступил к вам?

— Нет, сэр, не то чтобы болен. Мать сказала, что он недавно перенес тиф и теперь быстро идет на поправку.

— Вы можете сообщить мне адрес и имя его матери?

— Это сложно, — миссис Тэйт сдвинула брови. — Она назвалась миссис Уоллес и сказала, что адреса у нее нет. Она искала какой-нибудь пансион в городе. Сказала, что работает в универмаге и не может обеспечить ребенку должный уход, а ему нужен свежий воздух и свежее молоко. У меня три собственных ребенка, и с появлением еще одного забот сильно не прибавилось, но… хорошо бы миссис Уоллес заплатила и за эту неделю.

— Она сказала, в каком именно универмаге работает?

— Нет, сэр. Но вся одежда у мальчика от Кинга. Для деревни он одет слишком хорошо.

Из прихожей донеслись смех, визг и затем громкий топот детских ног и крики «тпру! тпру!». В комнату влетели два толстощеких малыша — девочка и мальчик, взнузданные бельевой веревкой. Лошадками правил смеющийся мальчуган лет семи в желто-коричневом комбинезоне с медными пуговками. Маленький кучер сразу привлек мое внимание — это был прелестный живой ребенок с прозрачным личиком, носившим следы недавно перенесенной болезни.

— Тпру, Флиндерс! — закричал он. — Твоя тележка разобьется!

Задабривая ребенка, мистер Джемисон протянул ему полосатый желто-синий карандаш.

— Держу пари, — сказал он, когда мальчик взял карандаш и принялся проверять его пригодность на манжете следователя. — Держу пари, ты не знаешь, как тебя зовут.

— А вот и знаю, — сказал мальчик. — Люсьен Уоллес.

— Здорово! А как зовут твою маму?

— Мама, конечно! А как зовут вашу маму? — и он показал на меня! В жизни больше не надену ничего черного! Черный цвет, удваивает возраст женщины.

— А где ты жил перед тем, как приехал сюда? — следователь оказался достаточно вежливым, чтобы не улыбнуться.

— Grossmutter, — сказал Люсьен, и у мистера Джемисона брови поползли вверх.

— Немецкий, — прокомментировал он. — Что ж, молодой человек, похоже, вы не очень много можете рассказать о себе.

— Я пытала его целую неделю, — вмешалась миссис Тэйт. — Мальчик знает пару слов на немецком, но не знает, где жил раньше, и ничего не может рассказать о себе.

Мистер Джемисон написал что-то на карточке и протянул ее женщине.

— Миссис Тэйт, — сказал он, — у меня к вам есть просьба. Вот деньги на телефонный звонок. Как только мать мальчика появится здесь, позвоните по этому номеру и позовите к телефону человека, чье имя здесь написано. Вы можете выбежать в аптеку напротив, по возможности незаметно. Скажите просто: «Леди приехала».

— Леди приехала, — повторила миссис Тэйт. — Хорошо, сэр. И, надеюсь, это произойдет скоро. Один счет за молоко уже в два раза превышает выплаченную мне сумму.

— Сколько стоит пансион для ребенка? — спросила я.

— Три доллара в неделю, включая стирку.

— Прекрасно, — сказала я. — Я заплачу за последнюю неделю и за неделю вперед. Если мать ребенка появится, не говорите ей о нашем визите. А за ваше молчание вы можете оставить эти деньги себе и истратить их на собственных детей.

Усталое, поблекшее лицо женщины просветлело, и она бросила взгляд на ножки маленьких Тэйтов.

«Ботинки, — догадалась я. — Ноги детей в благородных бедных семьях обходятся почти так же дорого, как их желудки».

На обратном пути мистер Джемисон заговорил лишь один раз. Полагаю, он остро переживал разочарование.

— А что, универмаг Кинга — это специальный детский магазин? — спросил следователь.

— Да нет. Просто крупный универмаг.

После этого мистер Джемисон молчал всю дорогу, но по приезде в Саннисайд сразу прошел к телефону и позвонил в город, в «Кинг энд компани».

Спустя некоторое время его связали с главным администратором, и после непродолжительного разговора мистер Джемисон повесил трубку и повернулся ко мне.