Дженнифер Линн Барнс - Игры наследников

От возмущения я чуть не захлебнулась слюной и всерьез задумалась о том, чтобы придушить его. Он подначивал Грэйсона, вот только с моей помощью!

– Джейми, закрой рот и ищи дальше, – невозмутимо – пожалуй, даже слишком – произнес Грэйсон.

Я последовала этому совету. Снимала книги, проверяла содержимое, закрывала их, возвращала на место. Часы шли. Мы с Грэйсоном приближались друг к другу. Когда он оказался уже до того близко, что я заметила его боковым зрением, он проговорил, понизив голос так, что я едва его слышала – а Джеймсон услышать никак не мог.

– Мой брат очень скорбит по дедушке. Вы наверняка можете его понять.

Могла и понимала. Я ничего на это не ответила.

– Он большой охотник до чувств. Боль. Страх. Радость. Не важно, – добавил Грэйсон. Теперь все мое внимание переключилось на него, и он явно чувствовал это. – Он ранит других, а еще и дня не может прожить без азарта. Ему важно, чтобы все это имело какой-нибудь смысл.

Все это – это что? Письмо его дедушки? Завещание? Я?

– А вы в этом сомневаетесь? – спросила я, тоже понизив голос. Грэйсон не считал меня особенной, не видел во мне тайну, которая стоит того, чтобы ее разгадали.

– Не думаю, что вам в этой истории непременно надо быть злодейкой – вы и без того серьезная угроза для семьи.

Не познакомься я с Нэшем до этого, я непременно решила бы, что старший из братьев – Грэйсон.

– Вы все время говорите об остальных родственниках, – заметила я. – Но ведь дело не только в них. Я и для вас угроза.

Я унаследовала его состояние. Я поселилась в его доме. Его дедушка предпочел меня.

Теперь Грэйсон был совсем рядом.

– Особой угрозы не чувствую, – произнес он. Вид у него был спокойный. На моей памяти он еще ни разу не выходил из себя настолько, чтобы причинить физический ущерб. Но почему-то стоило ему приблизиться, и все мое тело сковали тревога и напряжение.

– Наследница?

Я вздрогнула, услышав голос Джеймсона. И рефлекторно отскочила от его брата.

– А?

– Кажется, я кое-что нашел.

Я скользнула мимо Грэйсона к лестнице. Джеймсон что-то нашел! Наверняка книгу, к которой не подходит обложка . Это было только предположение, но стоило мне взойти на второй этаж и увидеть улыбку на губах Джеймсона Хоторна, я поняла, что все именно так.

Он показал мне книгу в твердой обложке.

– « Уплывай прочь », – прочла я надпись на обложке.

– А внутри у нас вот что… – Джеймсон в душе был тем еще артистом. Широким и вместе с тем элегантным жестом он раскрыл томик и протянул его мне. Трагическая история доктора Фауста .

– Фауст, – проговорила я.

– Черт знакомый, – парировал Джеймсон, – или незнакомый.

Возможно, это просто совпадение. Может, мы напрасно углядели смысл там, где его не было, точно те, кто смотрит на облака и пытается предсказать по ним будущее. Но по телу моему все равно заскользил холодок. А сердце тревожно забилось.

В Доме Хоторнов ничего не происходит просто так .

Эта мысль пульсировала в мозгу, пока я открывала книгу. К обложке изнутри был приклеен полупрозрачный красный квадратик.

– Джеймсон, – я подняла глаза, – тут что-то есть.

Возможно, Грэйсон, так и оставшийся внизу, нас подслушивал, но виду не подал. Джеймсон тут же подскочил ко мне. Коснулся красного квадрата. Он был тонкий, вырезанный из какой-то пластиковой пленки, дюйма четыре в длину и ширину.

– Что это такое? – спросила я.

Джеймсон осторожно забрал книгу у меня из рук, осторожно отклеил квадратик и поднял его на свет.

– Фильтр, – пояснил голос снизу. Грэйсон стоял посреди библиотеки и смотрел на нас. – Красная ацетатная пленка. Дедушка очень ее любил, особенно когда речь заходила о проявлении тайных посланий. В книге небось красного текста нет?

Я открыла первую страницу.

– Чернила черные, – сообщила я и продолжила листать. Цвет букв не менялся, но спустя несколько страниц я увидела слово, обведенное карандашом. В жилах тут же забурлил адреналин.

– А ваш дедушка вообще любил делать пометки в книгах? – спросила я.

– Пометки? В первом издании «Фауста»? – усмехнувшись, переспросил Джеймсон. Я понятия не имела, сколько может стоить такая книга и насколько ее ценность уменьшает один маленький карандашный кружочек на странице, – но чутье подсказывало, что мы напали на верный след.

– « Где », – прочла я вслух обведенное слово. Ни один из братьев никак его не прокомментировал, и я продолжила листать книгу. Спустя только полсотни страниц, если не больше, мне попался еще один кружочек. – «Есть», – прочла я и продолжила искать новые слова. Теперь они появлялись чаще, иногда даже по два. « Есть там …»

Джеймсон схватил ручку, лежавшую на ближайшей полке. Бумаги у него при себе не было, так что он начал записывать слова на левой ладони.

– Продолжай.

И я продолжила.

– «И», – зачитала я, добравшись уже почти до самого конца книги. – «Путь», – зачитала я и замедлила темп, перебирая последние страницы. Ничего. Ничего. Ничего . Наконец я оторвала взгляд от текста. – Конец.

Я закрыла книгу. Джеймсон поднял руку и вытянул ее перед собой, а я подошла к нему, чтобы получше разглядеть написанные на ней слова. Я взяла его за запястье и поднесла ладонь поближе к глазам. «Где есть есть там и путь».

Ну и что нам с этим делать?

– Может, поменяем порядок слов? – предложила я. Чаще всего в таких вот словесных загадках требуется именно это.

Джеймсон просиял.

– Где есть… – начал он.

– … там есть и путь , – закончила я.

Уголки губ Джеймсона изогнулись.

– Тут пропущено слово, – заметил он. – Воля! Это еще одна пословица. Где есть воля, там есть и путь, – проговорил он, задумчиво помахивая кусочком пленки. – Если посмотреть сквозь цветной фильтр, то все линии того же цвета становятся невидимыми. Это один из способов шифровать послания. Надо просто написать текст разными цветами. В этой книге чернила черные, значит, ацетат припрятан не для нее, – проговорил он. С каждым мгновением речь его делалась все быстрее, и эта энергичность была заразительна.

– Получается, что в книге содержится указание на то, где применить пленку, – подсказал Грэйсон из эпицентра библиотеки.

Они давно привыкли к дедушкиным играм. Их натаскивали на такие вот головоломки с малых лет. Чего никак не скажешь обо мне, и все же этого короткого обмена репликами оказалось достаточно, чтобы у меня в голове все встало на свои места. Красная пленка нужна была для того, чтобы прочесть скрытое послание, но в книге его нет. При этом книга, как и письмо, содержит подсказку – в нашем случае фразу с пропущенным словом.

Где есть воля, там есть и путь .

– Как вы думаете, – медленно сказала я братьям, снова и снова прокручивая в голове эту загадку, – а какова вероятность того, что где-нибудь лежит копия завещания вашего дедушки – его последней воли, – написанная красными чернилами?