Себастьян Фитцек - Аэрофобия 7А

Как-то удивительно, что Фели даже не спросила, от чего он там лечится.

На секунду Ливио задумался, злится ли, что невеста совсем не поинтересовалась его личной жизнью. Но на ее месте ему тоже было бы все равно. С похищением и предстоящей свадьбой у нее было полно других забот.

И тем не менее.

Он открыл кран, подставил рот под струю воды и проглотил коктейль из таблеток, которые держал в ладони. Чтобы болезнь не разыгралась. Чтобы симптомы не проявлялись.

Чуть побольше интереса с ее стороны было бы вежливо. Все-таки я ей очень помог.

— Эй, ты что, упал в толчок?! — крикнул снаружи какой-то пожилой мужчина.

Теперь Ливио специально не будет торопиться.

Он достал из заднего кармана брюк сотовый и просмотрел недавно набранные номера.

Одним из первых стоял номер Фелиситас.

Как ее фамилия?

— Да над тобой уже мухи должны кружиться! — кричал старик, стуча кулаком по двери.

Ливио и бровью не повел. Подобные типы не могли вывести его из себя.

Единственный, кому это постоянно удавалось, был он сам, и он ненавидел себя за это.

Почему он вообще думал об этом психотерапевте? С тех пор как они попрощались, он не мог избавиться от навязчивого гула в затылке.

Как приглушенная предупреждающая сирена.

— Тебе не следовало оставлять ее одну, — повторил он вслух шепот, звучащий в голове, чуть громче, чем рассчитывал.

— Ты еще и разговариваешь сам с собой? — послышалось снаружи. — Или звонишь мамочке, чтобы спросить, где твоя пипка?

Ливио услышал, как засмеялись люди, видимо, старик собрал публику, но Ливио умел абстрагироваться от этого.

Лучше, чем от жужжания в голове; дьявольского шепота в ушах, который советовал ему нажать на кнопку повторного вызова.

С ней все в порядке, — продолжил Ливио внутренний диалог с самим собой.

Затем он повторил это предложение еще три раза громко. Первый — выходя из туалета (предварительно смыв в унитазе всю туалетную бумагу, чтобы позлить старика), потом заводя свою машину, которую только что заправил.

И наконец, когда Фели не ответила на второй звонок и включилась голосовая почта.

— Не думай об этом. Забей, — сказал он в последний раз, следуя указаниям навигатора, который вел его обратно к хлеву.

Матс.

Еще 1 час и 38 минут до запланированной посадки в Берлине

Железо.

В большинстве детективов речь идет о медном привкусе, который якобы характерен для крови, но этот элемент даже не содержится в биологической жидкости. Классическое знание умника, которое было абсолютно бесполезно Матсу, медленно приходящему в сознание.

Конечно же, это было железо, вкус и запах которого он ощущал и которое вызывало в нем тошноту. Мужчина — видимо, это он связал ему руки — встал со своего места напротив и посветил Матсу фонариком в левый глаз.

Матс увидел танцующее пламя и световые вспышки.

Он чувствовал себя боксером, который после последнего удара не услышал спасительного гонга и очнулся в углу ринга.

Только Траутман не собирался готовить его к следующему раунду.

— Я так и знал, что от тебя будут неприятности, парень.

Он почесал свою бородку а-ля Шон Коннери, убрал карманный фонарик и отступил на шаг.

— Кто вы? — заплетающимся языком спросил Матс и задался вопросом, сколько он пробыл без сознания.

Плотные жалюзи были опущены, и он не видел, светло ли уже за иллюминаторами. Он также не знал, что его вырубило — электрошокер или пуля с транквилизатором.

Все произошло так быстро, что он даже не помнил, как его перетащили из экономкласса обратно в скай-сьют, где, спящего, посадили в кресло у окна, против направления движения.

— Вы человек Клопштока? — спросил Матс и взглянул на наручные часы Траутмана.

Если он их еще не перевел, то часы показывали аргентинское время.

Матс проглотил слюну с привкусом крови, наполнившую рот. Из-за головной боли и все еще сильной слабости он с трудом мог рассчитать оставшееся время полета, но если не ошибся… Господи…

Он проспал почти три с половиной часа!

— Чей я человек?

Траутман проверил пластиковые стяжки, которыми Матс так крепко был прикован к ножке стола, что даже подняться было невозможно. К тому же ноги Матса были связаны на уровне лодыжек, чтобы он не мог пинаться.

— Ваша инвестиционная компания. Вы вложили средства не в селфи-палки. Вы финансируете психотест Клопштока, верно?

Траутман прищурился и наклонил голову.

Матса пронзила мысль, что вот так должна чувствовать себя умирающая мышь в лапах кота.

Траутман казался одновременно любопытным и безжалостным.

Конечно, он хотел выяснить, сколько о нем знает его противник, но, без сомнения, он избавится от Матса, как только устанет от игры.

Сколько времени у нас осталось? Полтора часа полета?

— Вы вовсе не хотите устроить крушение самолета? — спросил Матс, чей мозг работал лишь вполсилы. — Вам просто нужен инцидент. Сумасшедшая стюардесса. Свихнувшийся психиатр на борту. Стереотипы, которые оправдают себя, верно?

Тогда будет принят закон, который так необходим Клопштоку. Обязывающий все авиалинии проводить тест ранней диагностики психопатологий у пилотов, всего экипажа и, возможно, даже пассажиров.

— После крушения машины Germanwings уже заходила речь о психологических тестах. Но закон под угрозой. После второго инцидента его принятия не избежать, я прав?

Траутман смотрел на него, как на сбежавшего из психушки.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите. Я знал, что с вами что-то не так. Ни один нормальный человек не бронирует четыре места. Я ждал, какое вы выберете, и сел на ближайшее свободное рядом с вами.

Траутман сделал паузу и указал на упаковку зубной нити, которую Матс нашел в отделении для спасательного жилета на месте 7А.

— Зубная нить? — спросил он. — Вы всерьез думали, что это сработает?

— Это не зубная нить, — ответил Матс. — Это оружие.

Траутман откинул крышку и вытянул длинный кусок нити. Оборвал, понюхал и улыбнулся.

— Это зубная нить, приятель. Мне кажется, этот разговор ни к чему. У тебя крыша поехала.

Он собрался уходить.

— Чего вы хотите?! — крикнул Матс ему вслед.

Траутман остановился, посмотрел через плечо.

— Безопасности.

— Для кого?

— Для всех нас на борту.

Траутман вытащил рубашку из брюк и показал кобуру на поясе. Рядом сверкнула серебряная звезда, напоминающая значок шерифа.

Матс закрыл глаза.

Конечно .

— Вы воздушный маршал?

Когда Траутман кивнул, Матс понял, что все потеряно.

Неле не нашли.

Связь с Фели оборвалась.

Кайя не доведена до грани.

А своим идиотским нападением на Траутмана он сам же нейтрализовал себя.