Майкл Морли - Паутина смерти

Паук презрительно усмехнулся.

— Ты отвратительна. Ты хуже остальных.

Лу отвернулась, стараясь заглушить необъяснимое чувство вины. Она уговаривала себя вспомнить о том, что сделало с ней это чудовище. С ней и с другими женщинами, замученными и жестоко убитыми.

Губы Паука медленно растянулись в улыбке.

— Все вы одинаковые. Все вы, грязные сучки, рано или поздно ссыте от страха или гадите. Зачем, думаешь, я тебя раздел догола?

Чуть не плача, Лу снова отвернулась. Как глупо! Она чувствует себя пристыженным ребенком.

«Забудь про гордость! Он выпотрошит тебя как рыбу! Он не шутит, размахивая тут пилой. О чем бы он ни трепался, в любую секунду может перерезать тебе глотку, а потом почикает твою несчастную задницу!»

Паук успокоился.

Все под контролем. Ничего непредвиденного не случится. Все под контролем…

Он обошел вокруг Лу, привязанной к столу, и, опустившись на колени, затянул ослабленный ремень на правом запястье.

Сердце Лу забилось еще сильнее.

«Что он делает? Зачем затягивать ремни?! Неужели сейчас? Сейчас он убьет меня!»

Паук будто прочитал ее мысли.

— Конечно, убью, Малышка! — Он прижал лезвие к ее горлу. Неровные зубья врезались в кожу. — Но не этим. И не сейчас.

Паук легонько провел пилой по шее Лу, царапая, но не режа.

— Нет-нет… Тебе будет больнее, намного больнее.

Рим

04.00

Конечно же, Бенедикта Альбонетти была единственной любовью Массимо. Но, кроме любви, у него была и страсть — молодая и очень сексуальная модель.

Массимо сел в синий турбированный «мазерати-купе» — неожиданный подарок римского банкира, которого он почти двадцать лет назад спас во время вооруженного ограбления, закончившегося кровавой перестрелкой. Массимо получил «зверя», развивающего скорость до ста шестидесяти миль в час, на пятидесятилетие и говорил, что собирается ездить на этом авто до конца своих дней. «Который не за горами, — шутила Бенедикта. — Носишься ведь как сумасшедший!»

Хотя сегодня Массимо рано вышел из офиса, он только через час смог выехать из центра Рима и еще через двадцать минут перейти на четвертую скорость и включить турбо. Вот парадокс! Тащиться два часа в машине, которая развивает скорость шестьдесят миль в час за шестьдесят секунд, вместо того чтобы спуститься в метро и доехать до дома за полчаса. Да что там говорить — меньше! Но Массимо обожал каждую минуту, проведенную в «мазерати». И долгий путь домой — на прибрежную виллу «Остиа» — каждый день был не пыткой, а скорее терапией. Таким способом Массимо отдалялся от накопившихся на работе проблем — реально и фигурально. И когда он останавливал машину у скромного дома с тремя спальнями, становился совершенно другим человеком, совсем не тем грозным начальником полиции, погруженным с головой в мир крови, трупов и огнестрельных ран.

До дома оставалось еще минут пятнадцать езды, когда в машине зазвонил телефон. Услышав голос Джека Кинга, Массимо тут же сбросил скорость.

— Где ты? — спросил Джек, различив недовольное ворчание мотора, когда Массимо перешел с шестой передачи на четвертую.

— Домой еду, — крикнул Массимо, постукивая по гарнитуре на ухе — никак к этой штуке не привыкнет. — Бенедикта с детьми летит сегодня в Ниццу к сестре. Хочет еще с друзьями там встретиться. Я обещал отвезти ее в аэропорт, поэтому пораньше освободился.

— Нэнси ей привет передает.

— Передам. Так, значит, твоя очаровательная женушка в курсе нашего разговора?

— Да. Но в детали я не вдавался. Ни к чему ей все знать. Женщины многое преувеличивают!

— Это точно! — поддержал Массимо. — И неужели она тебя не отговорила нам помочь?

— Я бы тогда не звонил. Когда и куда мне подъехать?

— В Рим. Как можно скорее.

— Хорошо.

— Через сколько будешь, Джек?

— Точно не завтра. Мне нужен хотя бы день, чтобы утрясти дела дома. Нэнси одной нелегко придется с гостиницей. Сколько времени, по-твоему, займет это дело?

Выругавшись по-итальянски, Массимо нажал на сигнал. Старенький неповоротливый «форд» нагло обогнал «мазерати» и вклинился прямо перед ним.

— Прости, Джек. На дороге одни идиоты! Слушай, а тебя сложно представить управляющим отелем!.. Думаю, за неделю справишься. Пару дней проведешь в Риме. Потом, наверное, захочешь проехать на место преступления в Ливорно и поговорить там с народом.

Джек прокрутил в голове даты.

— Похоже, ты прав. Только у меня в запасе мало времени. Я должен быть дома к восьмому числу. У нас с Нэнси годовщина. Если опоздаю, я труп.

— Non problema! [13] Без проблем! (ит.) — ответил Массимо, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вдогонку «форду» и не пустить ему в капот облако газа, а затем вытащить водилу и сунуть ему в лицо полицейский значок.

— Мне дадут переводчика? Ты же знаешь, с итальянским у меня беда!

— Орсетта поедет с тобой. У нее неплохой английский. Заметил?

Джек заволновался. Лучше бы она не ехала. Но Массимо будет сложно объяснить почему.

— Конечно, она превосходно знает язык.

— Она просто беллиссима, да? Белла донна!

— Не провоцируй, Масс! Ты же меня знаешь. Я однолюб. Всегда был и останусь.

— Perfetto, [14] Прекрасно (ит.) — продолжал Массимо. — Я тоже однолюб. Но Орсетта даже святого отца может до греха довести.

— Мне такие сложности не нужны. Документы, которые она мне передала, весьма полезны. Но хотелось бы познакомиться с делом детальнее.

— Мы подготовим полный отчет к твоему приезду.

— Отлично. Подготовьте тогда и отчет о вскрытии. При полном уважении, Массимо, ваши патологоанатомы с американскими не идут ни в какое сравнение. Может быть, организуешь мне встречу с тем, кто проводил медосвидетельствование Кристины Барбуяни? Кто дежурил в тот день? Надеюсь, он не в отпуске?

— Нет, она не в отпуске. Патологоанатом — женщина, — ответил Массимо. — Я договорюсь о встрече. — Подумав, он добавил: — Знаешь, есть… как тебе сказать… В общем, есть еще кое-какие данные, обнаружившиеся при вскрытии трупа, которые я не включил в отчет, отправленный тебе.

Джек вспомнил, что документы были, как говорится, высшего уровня, адресованы премьер-министру.

— Массимо, но ведь этот отчет пойдет на самый верх! Ты хочешь сказать, что скрыл что-то от правительства или, может, от меня?

Массимо поморщился.

— И от тебя, и от них. Думаю, об этом лучше пока никому не знать. Кроме меня, об этом известно еще нескольким людям. Тебе я сказать не могу, по крайней мере по этому телефону. Обещаю, как только приедешь, сразу обо всем узнаешь. Чао!

Массимо отключился прежде, чем Джек попробовал возразить. Потом перешел на повышенную передачу — «мазерати» заворчал, а когда Массимо выжал газ, громко взревел, унося хозяина домой.