Майкл Морли - Паутина смерти

Сан-Квирико, Тоскана

11.00

Утром к Нэнси Кинг вдруг заявился специалист ландшафтного дизайна, чтобы обследовать осевшую почву в саду, и у нее все пошло вверх дном.

Винченцо Капелло был старым другом управляющего гостиницей Карло. Они обнялись и расцеловались так нежно, что их можно было принять за парочку геев.

Карло обещал, что его друг обязательно сделает что-нибудь с расширяющейся дырой, которая образовалась у подножия террасы в саду. Но это было давным-давно и совершенно вылетело у Нэнси из головы.

Винченцо оказался живым доказательством здорового питания итальянцев — только свежие продукты, оливковое масло и красное вино. Нэнси знала, что Винченцо почти семьдесят, но, увидев его, дала бы не больше пятидесяти.

Карло поспешил вернуться к работе с персоналом. А Нэнси повела Винченцо в сад к злополучной дыре.

— Карло рассказал мне о вашей проблеме и о том, что все работники гостиницы боятся даже заходить в сад. Думают, провалятся, — сказал Винченцо, подмигнув Нэнси. Улыбка не сходила с его лица, обнажая ряд белых прочных зубов.

— Ну, все, конечно, не так страшно. На самом деле почва в саду начала оседать давно. Я бы не хотела, чтобы процесс продолжался. У садовой террасы, где мы выращиваем овощи для кухни, образовался туннель. Я боюсь, что земля над ним может обвалиться.

Винченцо не слушал ее. Его внимание приковала дверь туалета. Похоже, единственная часть тела, которая соответствовала истинному возрасту Винченцо, — мочевой пузырь.

— Un momento, [22] Момент (ит.) — взмолился Винченцо и исчез за дверью.

Нэнси терпеливо ждала его снаружи, отмечая, где нужно подкрасить-подмазать после закрытия сезона, когда разъедутся постояльцы.

Наконец, встряхивая мокрыми руками, вернулся Винченцо.

— И как вам Италия? — спросил он.

Все итальянцы, приезжающие в «Дом у дороги», обязательно задают Нэнси этот вопрос. И каждый хотел услышать, что она разделяет их страсть к родине.

— Обожаю Италию! — радостно ответила Нэнси. — Скоро будет два года, как мы с мужем здесь. И с каждым днем Италия становится нам все роднее.

Винченцо просиял.

— Замечательно!

— Давайте я покажу вам то место в саду, — предложила Нэнси.

Когда они вышли на улицу, Нэнси замедлила шаг. Она не переставала любоваться пейзажами, открывающимися с порога «Дома у дороги». Казалось, с течением времени природа вокруг, будто под изысканным маринадом, становилась все лучше. Каждый день Нэнси замечала что-то новое. Сегодня, например, золотистый солнечный свет мягко, словно вязкий мед, лился в тень сада.

— Это недалеко, за склоном, — сказала Нэнси, показав в глубь сада. — Вон видите старый забор? Муж поставил ограду, чтобы никто не провалился.

Винченцо кивнул, скользнув взглядом по пышной долине, раскинувшейся от горы Амиата на юге и до Сиены на севере, и пошел к забору. Только Винченцо скрылся за валом, как Нэнси услышала среди птичьего пения странный звук, отличающийся от естественных звуков сада, — щелчок, потом еще один.

Заглянув за апельсиновое дерево, Нэнси нос к носу столкнулась с чудаковатым американцем — Терри Маклеодом.

— Извините, конечно! Но сюда вход посторонним запрещен, — резко заявила Нэнси. — Вернитесь, пожалуйста, в сады для гостей.

— О черт! Простите меня, — как ни в чем не бывало воскликнул Маклеод. — Здесь так красиво! Я только фотографировал. Простите еще раз.

На брюхо Маклеода свисал большой, дорогой на вид фотоаппарат «Никон». Указательный палец замер на затворе объектива.

— Ничего страшного. Просто запомните на будущее.

Что-то в Маклеоде не нравилось Нэнси. Только вот что, она не могла понять.

— Новый фотоаппарат. Не могу не похвастаться! — воскликнул американец, приподнимая камеру, чтобы Нэнси было лучше видно, и неожиданно сфотографировал ее.

Это окончательно вывело Нэнси из себя.

— Вас что, не учили спрашивать разрешения?! — закричала она, краснея.

— Ой, простите, — как-то неискренне сказал Маклеод, снял фотоаппарат с шеи и, держа его в руке, ушел не попрощавшись.

Нэнси вдруг показалось, она уже где-то видела подобное.

Тяжелый черный фотоаппарат в руке…

И тут ее осенило. Черный квадратный предмет в руках незнакомца в маске вчера ночью!

Нью-Йорк, отделение ФБР

08.30

Положив телефонную трубку, Анжелита Фернандес разочарованно взглянула на Хью Баумгарда. Неважно он выглядит. Но отдохнуть им обоим в ближайшее время не светит.

— Я только что разговаривала с Джином Сандерсом, который дежурит у входа в аэропорт. Похоже, Стэн на работе не появлялся.

— С ним такое раньше случалось? — спросил Хью, не отрываясь от компьютера.

— Нет. Его начальник в «Экспресс-почте» сказал, что Стэн — хороший парень. Никогда не опаздывает. Если надо взять отгул, предупреждает заранее.

— Видимо, Джек прав, — сказал Хью, стуча по клавиатуре двумя пальцами. — Бедный мальчик…

Фернандес представила молодого костлявого паренька, пытающегося пробиться в жизни.

— Ты правда думаешь, что БРМ убил Стэна и сразу же отправился в Миртл?

— Все указывает на это, — ответил Хью.

Крутя карандаш между пальцами, Фернандес пыталась сосредоточиться. Привычка появилась еще в старших классах школы и всегда помогала.

— Спущусь посмотрю, готовы ли результаты по зубам. Как думаешь, череп точно принадлежит Саре?

— Не сомневаюсь, — ответил Хью.

Он попросил сделать анализ на соответствие для подстраховки, чтобы убедиться, что череп действительно Сары Карни. Не хотелось оказаться в дураках, если вдруг выяснится, что БРМ их надул.

Хью перестал печатать и неожиданно спросил:

— Фернандес, а ты разбираешься в некрофилии?

— Шутишь! Я, конечно, встречалась с придурковатыми дохляками и даже за одного из них вышла замуж. Но это так… фигурально выражаясь.

— Некрофилы, — начал читать Хью с экрана, — получают удовольствие, осуществляя половой акт с мертвыми телами…

— Да ты что! Какой умный! Теперь понятно, за что нашивки получил!

— Заткнись и послушай лучше. Мне твой совет нужен.

Фернандес снова завертела карандаш в руке. Какой же Хью все-таки симпатяга, когда сердится!

— Слово греческого происхождения. Nekros — «труп» и philia — «любовь», как всем известно.

— Нормальные вроде слова. По отдельности…

Хью яростно взглянул на Фернандес.

— Все-все! Замолкаю.

— Психологи утверждают, что некрофилы — люди с заниженной самооценкой. Им необходимо ощущение власти. Часто они испытывают потребность отомстить кому-то или чему-то. Они ведут себя неадекватно, страдают от отсутствия элементарного эмоционального контакта…

— Подожди-ка, — серьезным тоном прервала его Фернандес, — насколько я знаю — повторяю, не из личного опыта, — эти психопаты обычно не убивают. Им надо, чтобы кто-то другой приготовил блюдо. Я права? Ты же прочитал, что они получают удовольствие от того, что перепихнутся с трупаком. А не от того, что убивают, чтобы потом… Ну, ты понял, в общем.