Хуан Рамон Бьедма - Рукопись Бога

– Нет, спасибо, – ответил Магальянес за двоих. – Извините за беспокойство, но в архиепископской канцелярии сказали, что вы поддерживали отношения с братом Зеноном Ункарой. Это правда?

– Очень давние отношения, что верно, то верно, – старик снял очки, держась за оправу, чтобы не запачкать стекла. – И очень близкие. Мы были добрыми друзьями… А я ведь даже на похоронах не был, здоровье не позволило. Вы расследуете его смерть?

– Вы давно познакомились?

– Страшное дело… – Брачо, которому уже приходилось общаться с духовными особами такого ранга, знал, что его задача отвечать на вопросы, а не задавать их. – Тридцать лет назад.

– Расскажите.

– Я тогда руководил хором церкви Святого Варфоломея, и, надо сказать, наш хор добился больших успехов… Нас даже пригласили в Ватикан на обсуждение реформы певческого канона. Приближался Второй собор, и, как известно вашему преосвященству, многие элементы литургии собирались «сделать проще для понимания».

– Продолжайте, – велел епископ, надеясь, что на его лице не отразилось глубочайшее презрение к так называемому собору.

– Во время той поездки в Рим мы с Зеноном и познакомились. Сначала дальше простого знакомства дело не пошло. Но вскоре мне захотелось взглянуть на одну старинную партитуру из библиотеки, и тогда мы сошлись поближе. Зенон навестил меня, как только переехал в Севилью вслед за своими любимыми книжками. Я уже вышел на пенсию, и свободного времени у меня было хоть отбавляй, так что мы начали общаться. Насколько это было возможно с таким человеком.

– С каким человеком?

– Зенон был очень замкнутым. Я предлагал ему поселиться у меня. Но он предпочитал оставаться в отеле, считал, что мы будем друг друга стеснять. А у меня ведь предостаточно места. Обстановка осталась еще от родителей. Я не был против, чтобы он сам выбрал себе комнату. Но Зенон всегда настаивал на своем. После долгих уговоров он устроил кабинет в бывшей спальне для гостей в другом крыле. Приходил туда почти каждый вечер со своими бумагами.

– В последнее время вы не замечали ничего странного? Никаких намеков на самоубийство?

– Говорю же вам, Зенон был очень скрытным. С годами это проявлялось все сильнее. Поначалу он заходил ко мне выпить кофе и поболтать. А потом стал открывать кабинет своим ключом, не ставя меня в известность. А если заходил, то все время молчал, будто воды в рот набрал. В последний раз мы виделись очень давно. Бедняга был сам не свой.

– Он никогда не говорил ничего необычного? Такого, что могло запасть вам в память?

– Да нет… Только жаловался иногда.

– На что?

– На то, что собственными руками загубил свою жизнь. В детали он не вдавался. Да я и не спрашивал.

Магальянес молчал. Он рассматривал возможности, просчитывал риски, переформулировал вопросы. И старался не смотреть в окно.

– Вы мне позволите осмотреть другие комнаты?

– Знаете, мне тяжело выходить из дома, в последнее время особенно… Но, если хотите, я могу дать вам ключ.

Старик достал из кармана большую связку ключей, украшенную золотистым брелоком, снял нужный ключ и протянул епископу.

– Квартира пятнадцать. Будьте как дома.

– Спасибо.

Вышколенный телохранитель догадался, что его хозяину не нужна компания, и остался на месте, неловко притулившись за столом.

Магальянес не стал брать зонт и пересек внутренний двор, не обращая внимания на дождь. У двери квартиры номер пятнадцать в его кармане ожил мобильный телефон. Епископ вставил ключ в замочную скважину и лишь тогда ответил на звонок.

– Слушаю.

– Ваше преосвященство? Это Амадор.

– Я вас узнал.

– Звоню сообщить последние новости. Вы можете говорить?

Многоквартирные дома не отличаются разнообразием планировки. Квартира номер пятнадцать не была исключением: из тесной прихожей открывалась дверь в стандартную жилую комнату со старым обеденным столом, одновременно служившим письменным, рядом стул с прямой спинкой и пирамиды картонных коробок, иные из которых доставали почти до потолка.

– Я вас слушаю. Говорите короче.

– Да, конечно. Комиссар Арресьядо выяснил происхождение анонимок. Их отправляли из магазина комиксов на улице Калатравы. Здесь, в Севилье.

– Немедленно туда. Держите меня в курсе. – Епископ даже не подумал поздравить верного помощника с долгожданным успехом. – Что-нибудь еще?

Магальянес не стал нагибаться, чтобы проверить содержимое коробок. Приподняв на одной из них крышку носком ботинка, он увидел именно то, что ожидал: разнокалиберные обрезки бумаги, совсем как в номере отеля.

– Сегодня утром мои люди схватили Альваро Тертулли. При нем нашли три чемодана. Если считать первый, из Майрена-де-Алькор, нам остается найти всего один.

– Вы хотите сказать, что нам остается найти еще один.

– Ну да…

– Вы не забыли, что сегодня последний день?

– Разумеется, нет, монсеньор… Я только…

– Где вы держите племянника Тертулли?

– В соборе, в Колумбийской библиотеке. Мы перенесли все наши операции туда.

– Заставьте его заговорить.

– Можете на нас рассчитывать.

– Буду рассчитывать.

И Магальянес прервал разговор, не дожидаясь дальнейших обещаний.

На столе лежали ножницы, дешевая авторучка и стопка писчей бумаги. Епископ наугад взял один лист и поднес к окну. На белой бумаге проступили слова, с силой нацарапанные ручкой.

Оконное стекло заливали струи дождя. То, что творилось в городе, все больше напоминало начало потопа.

столько лет храню прокл Адепты

защища книги расшифровать подлинное

послание зловещее послание

в зможно остановить их Рукопись Б

способствовать

в

Магальянес нисколько не удивился тому, что содержание предсмертной записки Ункары совпало с его выводами. В конце концов, ключевое слово было известно давно: Откровение в Слове. Разгадку надо было искать в Архиепископской библиотеке, но это могло и подождать.

За долю секунды, не успев додумать мысль до конца, епископ понял, в чем состоит истинный смысл существования Тайного Союза Защитников Церкви и какова его собственная роль в происходящем.

Оставалось только гадать, каким из двух возможных бедствий обернется этот день.

Серое небо.

Первое, что увидел Ривен, проснувшись от боли в руке на грязном каменном полу.

Новый день проникал в окна библиотеки дворца Сан-Тельмо мучительным для глаз белесым свечением.

Накануне парковщик уснул прямо на полу, абсолютно обессиленный. Теперь он смутно припоминал детали ночной экспедиции, затянувшейся дольше, чем простой переход из одного здания в другое. Загороженный стеллажом люк, длинные коридоры, чей-то неотвязный шепот и зловещие тени. Рядом стоял заветный чемодан.