Майкл Коннелли - Черный лед

Когда мы, то есть АКН, разобрались в ситуации и слегка перегруппировали силы, чтобы заняться мексиканским кокаином, Зорилло взялся за героин. Во всех окрестных баррио он имел лаборатории, и они гнали для него «деготь», а в добровольцах, готовых смотаться с грузом через границу и обратно, недостатка никогда не было. За один такой поход Зорилло платил своим «мулам» столько, сколько эти бедняги не заработали бы и за пять лет честного труда. — Босх подумал об искушении, о легких деньгах, не связанных с излишним риском. Даже те перевозчики, которые попадались на границе, отделывались небольшим сроком заключения. — Переход от дегтярного героина к «черному льду» был для Зорилло вполне закономерным, — продолжал Корво. — Он прирожденный предприниматель, поэтому заранее чувствует, на чем можно зашибить деньгу. Конечно, «черный лед» — это наркотик, который пока не вышел из детского, так сказать, возраста в смысле широты распространения и известности. Но мы уже сейчас считаем Зорилло крупнейшим поставщиком этой дряни. Да и наркокультура не стоит на месте. «Черный лед» уже появляется повсюду — в Нью-Йорке, Сиэтле, Чикаго и других крупных городах. Какие бы операции Зорилло мы ни пресекали в Лос-Анджелесе, это лишь капля в море. Зорилло, похоже, все еще продолжает поставки чистого героина через своих курьеров из баррио, но «черный лед» — его самый перспективный продукт. За этим наркотиком — будущее, и Зорилло это прекрасно понимает, вкладывая в него все больше и больше сил и средств. Для начала он расправится с гавайцами — накладные расходы у него гораздо ниже, и уже сейчас на рынке капсула «черного льда» продается на двадцать долларов дешевле, чем гавайский «лед», «стекло» или как там они прозвали его в последнее время. Кроме того, продукт Зорилло действует сильнее и понемногу вытесняет гавайцев с рынка на всем континенте. Потом, когда спрос на «черный лед» действительно пойдет вверх — а по некоторым оценкам возможен такой же взлет, как на крэк в середине восьмидесятых, — Зорилло поднимет цену и останется монопольным распространителем этого наркотика до тех пор, пока его не нагонят другие. Зорилло можно сравнить с рыболовным сейнером, который тянет за собой десятикилометровую сеть. Он движется по кругу и огораживает огромный участок, откуда рыбе уже не вырваться.

— Предприниматель, значит… — проговорил Босх.

— Да, так я его называю. Помнишь, пару лет назад в Аризоне пограничная стража наткнулась на подземный ход, тянувшийся от складского помещения по одну сторону границы до пакгауза по другую? Кажется в Ногалесе? Мы считаем, что Зорилло принимал в этом участие. По крайней мере один склад наверняка принадлежал ему. Может, и идея тоже…

— Но вы так и не тронули его.

— Нет. Всякий раз, когда мы подбираемся к нему поближе, сразу появляются трупы. Ты, наверное, назвал бы его предпринимателем, склонным к насильственным действиям. — Босх вспомнил труп Мура на грязном полу в ванной комнате грязного мотеля. Не собирался ли он сделать свой ход — пойти против Зорилло? — Зорилло связан с «ЕМЕ», — сообщил Корво. — Ходят слухи, что он способен убрать любого человека, где бы тот ни находился. Еще в семидесятые годы происходили кровавые разборки за контроль над нелегальными караванными тропами через границу, и Зорилло тоже оказался в этом замешан. Внешне все это сильно напоминало войну банд, когда баррио ополчилось на баррио. Это потом он объединил все рабочие поселки, но тогда его клан — Святые и Грешники — одержал победу. Из этого клана вышло большинство членов «ЕМЕ».

Аббревиатура «ЕМЕ» обозначала крупную банду, состоящую из латиноамериканцев; она называла себя «Мексиканской мафией» и пользовалась авторитетом у заключенных как в мексиканских, так и в калифорнийских тюрьмах. Босх почти ничего не знал об этой группировке, поскольку не вел никаких дел, в которых были бы замешаны ее члены. Он не подозревал, что верность групповым интересам насаждалась насильно, под страхом смерти.

— Откуда тебе все это известно? — спросил он.

— Долгие годы я работал с осведомителями и информаторами. С теми, кто остался в живых, чтобы все это рассказать. Мы собрали полную биографию Папы. Я даже знаю, что у него в гостиной висит портрет Элвиса на бархате.

— А какой знак у его баррио?

— В каком смысле — знак?

— Ну герб, эмблема…

— А-а… Дьявол. Дьявол с нимбом.

Босх допил пиво и оглядел бар. Неподалеку он заметил помощника окружного прокурора. Тот, как знал Гарри, был членом рабочей группы, санкционировавшей серию расследований по случаям применения полицией оружия. Прокурор сидел за столиком в гордом одиночестве и посасывал мартини через соломинку. За другими столиками сгрудились несколько копов — их лица были смутно знакомы Босху. Все это были динозавры, старослужащие управления. Гарри хотелось уйти и подумать о только что услышанном. Дьявол с нимбом святого — такую татуировку он видел на руке Мура. Значит, Кэл родом из тех же мест, что и Зорилло! Удивительное совпадение, если, конечно, это совпадение.

Босх почувствовал выброс адреналина.

— Как мне связаться с Рамосом?

— Пожалуй, я устрою так, чтобы он сам нашел тебя. Где ты остановишься?

— Еще не знаю.

— Остановись в Калексико, в отеле «Де Анса». По нашу сторону границы безопаснее, да и вода там лучше.

— Хорошо, так и сделаю.

— Вот что еще… Оружие через границу провозить нельзя. В общем-то это совсем не трудно — покажешь на контрольном пункте полицейский значок, и к тебе в багажник никто не полезет. Но если в Мексике произойдет какой-то инцидент со стрельбой, то следствие прежде всего проверит, оставил ли ты личное оружие в полицейском участке в Калексико или нет. — Корво многозначительно кивнул Босху. — В полицейском управлении Калексико есть специальный сейф; в нем они хранят оружие копов, которые едут на ту сторону. Там ведут вполне легальный учет, так что тебе даже дадут квитанцию. Профессиональная этика, так сказать, поэтому мой тебе совет — сдай пушку в полицию, чтобы не тащить ее через КПП и не врать, будто ты оставил оружие дома. Оставь револьвер в Калексико и получи квитанцию — тогда у тебя не возникнет проблем. Усек? У тебя будет алиби для твоего ствола, если что-нибудь случится.

Босх кивнул. Он понял, на что намекал Корво.

Агент достал бумажник и протянул Гарри визитную карточку.

— Звони в любое время. Если не застанешь в конторе, значит, меня разыщут. Только назовись, а я предупрежу людей и оставлю записку, чтобы тебя непременно соединили со мной.

Босх заметил, что манера поведения Корво претерпела изменения. Теперь он говорил гораздо быстрее и ерзал на табурете. Босх решил, что агент пришел в возбуждение, узнав про «Энвиро брид». Очевидно, Корво не терпелось приступить к делу. В зеркале Гарри увидел, что шрам на щеке агента потемнел, словно это был индикатор, изменявший цвет в зависимости от настроения хозяина. Корво перехватил его взгляд.