Моника Али - Нерассказанная история

Он уже снимал ее в этом окружении, и тут не было ничего нового. Поэтому он вернулся в отель.

Но там его перехватила миссис Джексон.

– Джон, как ваше вдохновение? Я не задержу вас, но зайдите на минуту в гостиную.

Гостиная напоминала кладбище мебели из тикового и розового дерева, усеянной выцветшими венками в облике подушек с цветочным рисунком. В дальнем углу, уютно устроившись в кресле и подняв ноги на гигантскую резную черепаху, дремал мистер Джексон. По оттоманкам бегал Отис, напоминавший надутый и выпущенный на волю воздушный шарик. Грабовски едва не сел на проклятого пса.

– Работа идет, миссис Джексон, идет, – заверил он. Мистер Джексон почти совсем оглох, так что не было необходимости понижать голос.

– Великолепно! Я не попрошу разрешения взглянуть хотя бы на одну страничку или на фото, – заверила миссис Джексон, что означало горячее желание сунуть нос в его работу. – Хотя, – добавила она, – было бы чудесно узнать, какие виды привлекли вас в нашем маленьком городке.

– Я ценю ваше мнение, – кивнул Граббер. – Вы очень тонкая натура.

Миссис Джексон с притворной скромностью поджала губы.

– Вы помните, что я рассказывала вам о Лидии?

Член Грабовски дернулся. Возможно ли, что он, сам того не понимая, впал в сексуальную одержимость от этой женщины? Тогда все остальное – чушь собачья, и дело в том, что он захотел ее в первую же секунду, когда она подняла глаза от таксы, которую гладила на тротуаре?

– Лидия? – уточнил он.

– Английская леди, – кивнула миссис Джексон. – Работает с собаками.

– А, теперь вспомнил! – воскликнул Грабовски. Мистер Джексон всхрапнул.

Миссис Джексон цыкнула на мужа. Интересно, тот когда-нибудь встает с кресла? Грабовски ни разу не видел его бодрствующим. Может, миссис Джексон вытирает пыль вокруг него? Она каждый день убирала из-за своей аллергии. Возможно, и с мужа стряхивала пыль!

– Я пригласила ее в гости, – сообщила миссис Джексон. – В следующую среду. На мои знаменитые булочки. Она будет рада познакомиться с вами. Сама сказала. Поболтать об Англии, и все такое. Ей не часто выпадает такая возможность.

– Это было бы чудесно, миссис Джексон. Вы назначили время?

Поднявшись к себе, он загрузил в компьютер новые фото и стал сортировать все, что у него накопилось. Вчера на ней были темные очки, но сегодня он сумел снять ее лицо крупным планом. И сейчас проверял и перепроверял ее глаза, особенно тонкую, разорванную полоску зеленого, крошечные искорки, плавающие вокруг правого зрачка. На единственном снимке это могло оказаться игрой света. На следующий день он не смог найти правильный ракурс, то есть снять ее анфас. Еще через день ее лицо оказалось в тени, а он по опыту знал, что зеленый кружок при таком освещении не виден.

После всех неудач ему наконец повезло, и он сделал те снимки, какие хотел. Зеленый кружок был на месте.

Но что это доказывает? Чего он добился? И что случится, когда Лидия придет на знаменитые булочки? К тому времени он должен знать, что делать. Либо это, либо стоит избежать встречи. Предположим, его неожиданно вызовут по срочному делу.

Если его теория верна, как он сможет что-то доказать? Человека можно идентифицировать по скану радужки. Но все бесполезно, если не с чем его сравнить. К тому же у него под рукой просто не было сканера радужки. Как насчет отпечатков пальцев? Классная работа, Грабовски! Сними отпечатки с ее чашки на следующей же неделе. И все, что тебе понадобится: база данных преступников, где она наверняка есть… идиот ты этакий. ДНК, рентгеновские пленки челюстей, да что угодно… Все это ему недоступно.

Она не могла исчезнуть, не имея сообщника. Может, внешность миссис Джексон создает неверное о ней представление? А что, если она агент секретной службы, знакомая с методами маскировки и шпионажа, и это она устроила побег? А сейчас планирует начинить булочки мышьяком и сбросить тело в реку.

Грабовски закрыл ноутбук и направился к двери, но тут же решил, что будет безопаснее взять его с собой. Его комната запиралась только изнутри. Конечно, это глупо: ноутбук с таким же успехом можно украсть из машины. Но машины столько лет служили ему офисом, что он чувствовал там себя в большей безопасности.

Он нашел бар в Джейнсе и заказал пиво с виски. В это время дня строительные рабочие уже перебирались в другие бары или возвращались домой. За столами сидели парочки, парни помоложе играли в пул. В глубине, где стояли отдельные кабинки, что-то праздновали почтенные матроны. Если бы они были похожи на Кэти, то нацепили бы панталоны-утяжки и лучшие лифчики, чтобы покрасоваться друг перед другом. Мужья бы довольствовались видом их обвисших титек под старыми майками, в которых они ложились в постель.

Грабовски попытался увидеть себя в зеркале за стойкой бара, но полки располагались слишком тесно и к тому же были уставлены бутылками со спиртным, и он сумел разглядеть только один глаз и клок поседевших волос. Сейчас он попробует не менее трех сортов бурбона и постарается продегустировать все восемь сортов односолодовых…

Он заказал вторую порцию. Бармен резал лимоны и втыкал кружочки в край стаканов. Насыпал в миски чипсы и оливки и прятал под стойку. Что же, тоже способ протянуть смену и не умереть от скуки. Нужно поскорее убираться из этого местечка, пока он не рехнулся!

Теплый ветер распахнул дверь и принес женщину. Она уселась на табурет чуть подальше от Грабовски.

– Скотч со льдом, – велела она. Бармен открыл было рот, но она отмахнулась. – Я у тебя не спрашивала, сколько это стоит! Мне плевать!

На ней был жакет из искусственного меха, несмотря на теплую погоду. В этих местах, возможно, он вообще не нужен: здесь никогда не бывает по-настоящему холодно. Ноги были длиннее, чем у марафонской бегуньи. Щиколотки выглядели слишком тонкими в тяжелых «платформах».

– Я пью здесь два года, – сообщила она, ни к кому в особенности не обращаясь. – Стоит объяснить почему?

Она подняла стакан. Под ногтями чернели полоски грязи.

– Насмотрелись? – спросила она Грабовски. – Хотите, устрою стриптиз?

– Извините, я задумался и не понял, что глазею так грубо, – пробормотал он, отводя глаза, но тут же вновь уставился на нее.

Она рассмеялась:

– Что же, здесь особенно не на что смотреть. Поэтому мужчине простительно.

– Не возражаете, если я куплю вам выпивку?

Одним движением плеч она сбросила жакет, что показалось Грабовски знаком согласия. Грабовски пересел на табурет рядом с ней.

– Итак, чем вы занимаетесь, мистер…

– Джон. Я фотограф.

– Правда? Что же вы фотографируете?

– Людей. Я фотографирую людей.