Мaйя Валeeва - Люди и бультерьеры

Все это было так обыкновенно и так страшно.

Значит, в следующее воскресенье братва с Закабанной привезет сюда, к Бонусу, самого крутого своего азиата — Китая. Наверное, так его назвали потому, что он очень крупный и желтого цвета. Алик видел его и этого было достаточно, чтобы усомниться в силе любого из бультерьеров или питов. Это чудовище таких огромных размеров и так кровожадно, что способно, наверное, задавить целую стаю маленьких булей, не то, что одного!

У него просто не было иного выхода. Крис — самый мощный из всех булей. И что уж теперь… Или пан, или пропал. Или Крис победит и спасет Алика. Или Китай его задавит, и тогда и ему, Алику, придется несладко.

И все-таки, совесть грызла. «Ей-богу, — думал он, — если Крис победит, я его тут же верну Янке. Никто ничего не узнает…» И от этой мысли Алику сразу стало легче.

Поселок Ясный прятался в старом сосновом лесу и издали совсем не был виден. Когда-то здесь находилось множество пионерских лагерей и даже детский санаторий. Но с исчезновением пионеров и отеческой заботы о здоровье трудящихся, когда-то веселенькие, покрашенные синей и зеленой краской, чем-то похожие на просторные бараки, летние домики постепенно пришли в грустное запустение и сделались пристанищем случайных бомжей. Также тихо и незаметно увял и детский санаторий. И тогда постепенно, один за другим, как сочные молодые грибы, на покрытых густой травой спортивных площадках, среди мощных, темно-янтарных сосен, стали вырастать коттеджи из белого и красного кирпича. Дома быстро обросли причудливыми металлическими глухими заборами, и вот уже маленький компактный поселок, состоящий из трех хорошо заасфальтированных улиц вырос среди леса как по мановению волшебной палочки. Но не было в этом новом поселении той шумности и пестроты жизни, что всегда приходит вместе с людьми. В этом поселке не пели петухи, и не мычали коровы. Не гремели ведра возле уличных колодцев, не судачили старухи на лавочках возле ворот. Колодцы были не нужны, потому что в каждом коттедже из импортных золоченых кранов текла горячая и холодная вода. Не нужны были и куры, потому что городские супермаркеты и так завалены всевозможной дичью на любой вкус. Не было и старух, ибо жили здесь люди молодые, деловые и энергичные. И своя, скрытая от постороннего глаза жизнь текла за глухими заборами, за толстыми, пуленепробиваемыми воротами, которые открывались бесшумно и впускали в свои подземные гаражи сверкающие автомобили с затемненными стеклами. Даже псы не брехали в этом поселке — за заборами слышался то грозный лай ротвейлера, то рев мастино, то нервное подвывание стаи доберманов.

Говорят, в Ясном проживал очень большой начальник, можно сказать, вершитель судеб и руководитель эпохи. Ну, и конечно множество других не менее уважаемых и влиятельных людей. В общем, с Ясным все было «ясно», как любили говаривать жители соседней деревушки Беляево, где давно уже закрыли почту, библиотеку и фельдшерский пункт, а школа тоже дышала на ладан потому, что последние учителя уезжали в город. Но жителям деревни Беляево, которые в иные времена работали в пионерских лагерях и обслуживали детский санаторий, можно сказать, повезло: они нашли себе новую работу. Теперь они могли стать садовниками и охранниками, поварихами и горничными в прекрасных и светлых домах поселка Ясного.

В Ясном жил и Олег Игнатьев, как и подобает человеку, весьма уважаемому. Его трехэтажный особняк из красного немецкого кирпича стоял на краю поселка, а большой огороженный участок, ставший не так давно собственностью Игнатьева, захватывал и кусочек прекрасного соснового леса. Рядом с хозяйством притулился домик поменьше и поскромнее, но тоже кирпичный и добротный — в нем жила обслуга. Ведь помимо домработницы и поварихи, Игнатьеву нужны были работники для собачьего питомника. Вдоль забора тянулись вольеры, тут же возвышались еще недостроенные бетонные стены будущего тренажерного зала для собак, а посередине живописной полянки располагалась травильная яма — ее размеры и форма были любовно разработаны Аликом, который перерыл кучу литературы по истории собачьих боев.

Это был маленький Лас-Вегас… По крайней мере и Игнатьев, и Алик мечтали, что будет именно так. Что не найдется в пригороде местечка, более сладкого и азартного, чем это.

Стояли первые мартовские дни. И если город тут же потек бурным весенним насморком, запрудив талой водой улицы и площади, трамвайные пути и скверы, то здесь, в Ясном, всего лишь в паре десятков километров от Казани, весна еще ощущалась еле-еле. Также слабо, как биение пульса крепко спящего человека. Снежные глыбы, нанесенные щедрой и беспокойной зимой, еще были царственно белы. И лишь по обочине дороги в солнечный день снег начинал таять, сворачиваясь в причудливую хрустальную бахрому. Теплые, просыпающиеся стволы деревьев потихоньку растапливали снег вокруг себя, и вот уже каждое дерево было окружено веселой, округлой лункой, напоминающей о скорой и неизбежной весне.

Три дня просидел Крис в полутьме сарая. Приходил Алик и давал ему большие куски сочного и красного мяса. Потом появлялся Ухо и вновь начинал дубасить палкой по сетке, доводя Криса до полного исступления.

Трех дней хватило, чтобы домашний и ласковый бультерьер превратился в зверя, дикого и беспощадного. Он, привыкший к долгим прогулкам и пленительной свободе, теперь не понимал, что ему делать с бурлящей в нем энергией, которая не находила выхода. Тоска и неизвестность, томившие его, выплескивались наружу яростью, которую он обрушивал не только на своего врага Ухо, но и на любого, входившего в сарай человека. Лишь Алик слабо напоминал Крису о его доме, о Маме, Папе и Ребенке, что остались где-то там, в затуманенной дали его прошлой жизни. И потому он относился к нему вполне снисходительно. Похоже, что Алик тоже, наконец, это понял и однажды осмелился выпустить Криса на прогулку.

Крис пулей вылетел из сарая и на секунду ослеп от яркого солнечного света. Он бросился к воротам, к забору, обежал весь огромный двор по периметру, но тщетно. Ни одной щели, ни одного пролома, ни одной дыры. Его природное и присущее всем бультерьерам чувство радости жизни возвращалось к нему вместе с каждым новым движением, с каждым прыжком. Крис закрутился, как волчок, за своим хвостом, зарылся с головой в снег, перевернулся на спину и стал с наслаждением кататься, кряхтя и повизгивая. Со стороны казалось, что пес совершенно доволен жизнью и счастлив. И Алик весело заулыбался, глядя на него и любуясь его мощным и ладным телом, широкой грудью и мускулистой спиной, на которой проступала каждая мышца. Теперь Алику даже казалось, что он сможет по-настоящему подружиться с Крисом, что Крис полюбит его так же, как и своих прежних хозяев.