Мaйя Валeeва - Люди и бультерьеры

Я ворвалась домой в полнейшем отчаянии, вся в слезах. Кто увез Криса и зачем? Где теперь искать его, куда бежать и у кого просить помощи? Первое, что пришло в голову — позвонить в милицию. Но я не знала точно ни марки машины, не видела ее номера и ничего не могла сказать о приметах похитителей. Дежурный выслушал меня равнодушно и устало:

— И чего же вы хотите, гражданка? Тут у нас людей похищают, не то что какую-то собаку!

Фарит был мрачнее самой мрачной тучи:

— Так я и знал, что ты за ним не доглядишь! Если бы с ним был я, никто бы его не украл. Смотреть за собакой надо! Единственная надежда, что он им зачем-то нужен. Иначе они просто убили бы его и все.

Я позвонила Алику.

— Алик, ты не можешь предположить, кто бы это мог быть? Может, поспрашиваешь у своих знакомых?

— Конечно, спрошу. Я тоже не могу понять, кому бы Крис понадобился, — в голосе Алика сквозило неподдельное удивление.

В эту ночь я так и не смогла заснуть — лишь забывалась короткой, тревожной, болезненной дремотой, но скоро словно тонкий молоточек начинал стучать внутри, и я тут же открывала глаза, с тоской осознавая невеселую реальность: «Криса нет, нет, нет…» Больше всего меня мучило то, что бедный Крис был в наморднике, а значит, не мог защитить себя. Разве они посмели бы сунуться к нему, если бы не этот проклятый намордник! Я все время подходила к окну и долго смотрела на улицу, покрытую слабо белеющим в ночи снегом. А вдруг произойдет невероятное?! Вдруг Крис вырвался из рук своих похитителей и сейчас бежит домой?

Во все газетенки и газеты, в которые только было возможно, мы дали объявление: «Пожалуйста, за большое вознаграждение, верните белого бультерьера, севшего к вам в машину на квартале!». У нас не было денег на «большое вознаграждение», но мы были готовы продать все, что угодно, или занять деньги — лишь бы нам вернули Криса!

Ждать объявления в газете пришлось несколько дней. Но в бегущей строке местной телекомпании этот вопль отчаяния появился сразу же. И что тут началось! Я не отходила от телефона, который звонил каждые пять минут. С каждым звонком в нас вспыхивала надежда. Кто-то говорил, что видел белого бультерьера на Горках, кто-то предлагал вместо пропавшего Криса свою собственную собаку. Один мужчина сообщил, что подобрал белого бультерьера в ошейнике за городом, и мы уже готовы были поверить, что это Крис… Но только вдруг выяснилось, что на холке у этой собаки есть черное пятнышко.

Позвонила женщина и сказала, что в ее подъезде греется у батареи белый бультерьер. Истеричным голосом она заявила, что если мы сейчас же не заберем собаку, она сообщит в милицию. Потому что все соседи в ужасе от того, что эта страшная кровожадная собака сидит в их подъезде!

Я записала адрес, и мы с Фаритом тут же сорвались, поехали на другой конец города. В мутных зимних сумерках мы долго искали нужный дом и квартиру. Я вошла в подъезд с колотящимся сердцем. Неужели какие-то секунды отделяли меня от радости и счастья встречи с Крисом?!

…Белый, милый, несчастный, но совершенно чужой пес лежал под батареей и с надеждой смотрел на меня, постукивая об пол жестким прутиком хвоста. Пожалуй, он был не против пойти с нами. У него было совершенно другое лицо и другие глаза. Мне было очень жалко его. Но как я могла его взять, если где-то вот также мучился и ждал меня, и надеялся на меня Крис?!

— Прости, не могу я тебя взять, — я погладила его по лобастой, покрытой шрамами голове.

Чужой бультерьер смотрел на меня с печальной укоризной. Из квартиры вышла женщина, которая позвонила нам.

— Ну что, ваша собака? Заберете ее?

— К сожалению, это не наша собака, — сказали мы. — Ну посмотрите, он совсем не злой, он не укусит!

— Все соседи боятся. Про этих собак такое пишут! Вон в Москве недавно такая ребенка загрызла! Все равно вызовут собачников или милицию…

Потом нам звонили дети и подростки, хихикающие девицы и гнусавая братва. Спрашивали, какое вознаграждение, в долларах оно или в рублях. Рассказывали всяческие небылицы, обещали привезти Криса прямо домой. Но никто его так и не привез, никто так и не сказал, где он.

Через несколько дней, когда шквал звонков уже начал стихать, позвонила незнакомая девушка и сказала, что очень хорошо понимает наше горе, что сама тоже потеряла бультерьера, и что она хотела бы нам помочь. Так я познакомилась с Ириной.

Это был как раз тот удивительный случай, когда встречаясь впервые, люди сразу же становятся друзьями. По телефону голос у Ирины был низкий и хрипловатый. И я ожидала увидеть типичную «собачницу» — не слишком красивую, не слишком женственную. Но оказалось, что собаки — это увлечение. Ира работала манекенщицей в Театре Новой Моды. Такой она и была, девушка из рекламного ролика — высокая, худая, лениво-царственная, с гривой тяжелых прямых волос и ухоженным лицом. Было очень странно, что такой элегантной даме могут так нравиться бультерьеры…

Мы сидели в маленьком кафе и говорили о своих собаках. Я рассказывала ей про Криса, а она вспоминала своего бультерьера Дандика.

— Никогда себе не прощу, это я виновата в его гибели. Приятель мой упросил съездить на недельку в эту дурацкую Анталию! И чего я там не видала!? А мне не с кем было Дандика оставить. Он такой был… в общем, без меня он вообще не мог оставаться. И никого кроме меня не слушал. И я отдала его знакомому, очень опытному дрессировщику. Но Дандик от него сбежал. Он меня искал. А я как чувствовала — все же решила позвонить из Анталии. И знаешь, я тут же полетела в Казань! Стояли такие морозы. Я все думала, как бедный Дандик по улицам бегает, ведь он так замерзал всегда. Мы тоже объявления давали. Бесполезно. У меня был знакомый милиционер — он-то мне и позвонил, но уже поздно было. Дандика милицейский наряд прямо в подъезде застрелил. Он греться зашел, а его… У бультерьера почти нет шансов остаться в живых, если он теряется. Люди его боятся.

— Вот и я боюсь, что с Крисом может случиться то же самое.

— Если его украли, то вряд ли он окажется на улице. Он им нужен.

— Но зачем им нужен чужой, взрослый и злобный бультерьер?! — почти что в отчаянии спросила я.

— Скорее всего для боев. Вспомни, у вас есть знакомые собачники?

— Есть один, но мы как раз у него и брали Криса. Нет, он не мог, — я покачала головой.

Ирина грустно улыбнулась:

— Ты знаешь, в этой жизни я никому не доверяю. Кроме себя.

— Вообще-то этот наш Алик работает у одного типа, который вроде бы занимается собачьми боями… Ты не слышала о Бонусе?

— Конечно слышала, — Ирина усмехнулась, — Казань — город маленький. Я хорошо знаю Бонуса. Я даже одно время у него секретаршей работала. Кстати, это мысль. Бонус по крайней мере может что-то знать.