Ава Рид - Безумно

Я надеялся, что ты повзрослеешь и поймешь, о чем идет речь, что поставлено на карту. Но ты продолжаешь вести себя как неразумное дитя. Я тебя не так воспитывал.

Это едва не заставляет меня рассмеяться: он и воспитание… Когда? По воскресеньям, когда он час или два говорил со мной о будущем, жизни и экономике? О его представлениях о морали и долге? Мама справлялась ничуть не лучше. Думаю, что вырос более-менее адекватным только благодаря нашей поварихе Эните, которая всегда трогательно относилась ко мне и заботилась, и, конечно же, благодаря Куперу. Заморозит мои счета… Что ж, пусть повеселится.

– Мэйсон, твой ход.

– Хорошо. – Я откладываю телефон, делаю глоток безалкогольного пива и смотрю на свои карты.

Внезапно раздается стук в дверь. Проклятье. Приложив палец к губам, я жестом прошу всех замолчать.

– Мэйс, это я.

– Заходи, – я продолжаю смотреть на карты, а девочки поворачиваются к двери, которая тут же распахивается.

– Ты хотел меня видеть…

Выражение лица Купера бесценно. Я хочу, чтобы кто-нибудь сфотографировал его.

– Какого черта?..

– Входи и закрывай за собой. Быстрей.

Девочки приветственно машут ему, а Джудит ворчит, что ему следует поторопиться, иначе она никогда не выберется из этой дыры.

Купер фыркает и недоуменно оглядывается.

– Мэйс, я… это сигары?

Я киваю.

– А что вы тут делаете? Я имею в виду… – Он делает шаг ближе, а я усмехаюсь и немного опускаю карты.

Джиа улыбается, Ким тоже, а Джудит спрашивает:

– У него недавно случился инсульт, или он всегда так разговаривает?

– Вы здесь играете в карты?

Я беру карту и кладу ее в стопку.

– Рискую! – кричу я, Ким закатывает глаза, и я добавляю. – Мы играем в «Уно» [16] Имеется в виду разновидность игры UNODare! где при определенной карте игрок должен либо взять из колоды две дополнительные карты (что отдаляет его от выигрыша), либо «рискнуть» и сделать какое-то из действий, придуманных всеми игроками перед началом игры, примерно как в игре «Правда или действие». !

– Со ставками, разумеется, – добавляет Джудит.

– Ты знаешь, что из меня дерьмовый игрок в покер.

– Мэйс, ей-богу, что за хрень происходит? Хотя, знаешь что, я даже не хочу этого знать. Я, пожалуй, пойду, – он разводит руками, но затем внезапно начинает злиться, сжимает одну из них в кулак и потрясает им у меня перед носом. – Не могу поверить, что ты меня в это втянул. Энди вытащит это из меня быстрее, чем я успею оглянуться, и когда она это сделает, то поднимет панику, думая о Джун и о том, что будет, когда она тоже узнает.

– Ты все сказал?

– Понятия не имею. Что я здесь делаю, черт возьми?

– А что ты меня-то спрашиваешь! Все-таки это ты постучал в мою дверь.

– Но ты передавал, что хочешь поговорить со мной.

Я смеюсь.

– Нет. С чего ты это взял?

Он поджимает губы.

– Джун. Она сказала, что не уверена в этом, но…

– Вероятно, она хотела, чтобы ты прервал мои шуры-муры.

– Почему ты мне ничего не сказал? И что тут вообще происходит?

– Ничего страшного, как видишь. А разве ты бы поверил мне, если бы я сказал тебе раньше?

– Во что именно? Что ты играешь здесь в «Уно» с незнакомыми женщинами?

– Именно так. Причем уже неделями. Почти каждый вечер.

– Каждый вечер, – шепчет он. – Ты приводишь их всех сюда с собой…

Я кладу карты на стол рубашкой вверх и чувствую, как во мне поднимается гнев.

– Черт, Лейн. Ты действительно думал, что я неделями тут трахался, чтобы заставить свое сердце замолчать, так, что ли?

– Было бы не такой уж плохой альтернативой, разве нет? – бормочет кто-то рядом со мной, но я игнорирую это и продолжаю пристально смотреть на своего лучшего друга, который в отчаянии потирает лицо ладонью.

– Нет! Я не думал об этом, ясно? У меня появлялись сомнения, но все равно ничего не было понятно. Когда я спрашивал тебя, ты всегда глупо улыбался и говорил: «У меня все под контролем».

– Ты видишь, что это так? Теперь ты в курсе и можешь больше не беспокоиться. Я лишь невинно играю в карты с незнакомыми девушками. Вот и все.

– Но Джун думает… – начинает он. – Дерьмо, Мэйс. Это сведет нас всех в могилу. Она изобьет нас до смерти.

– Не будь таким пессимистом.

– Мы ведь говорим о Джун. Неужели ты хотел провести ее таким номером? Даже если это сработает, – а я очень в этом сомневаюсь, – она тебя за это возненавидит! – возмущается он. – И если Энди поругается с ней по этому поводу, то я, в свою очередь, устрою тебе адскую жизнь.

– Если она отправила тебя сюда, значит, ей не все равно.

Совершенно сбитый с толку, он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, а затем снова обводит взглядом стол и сидящих за ним девушек.

– Пожалуйста, не выдавай меня. Расскажи Энди, если нужно. Но ничто и ни при каких обстоятельствах не должно дойти до Джун.

Он так злится, что у него на шее вздуваются вены и он скрежещет зубами.

– Не могу поверить, что я сразу же не отказался.

– Он в отчаянии, – добавляет Джудит, и две другие кивают. Я невинно улыбаюсь Куперу, как бы говоря ему: «Понимаешь?»

Вздохнув, он на мгновение откидывает голову назад и делает глубокий вдох.

– Ладно. Слишком поздно отступать. Но ты мне должен.

– Спасибо.

Он прав, я многим ему обязан.

Пока я поднимаю бокал за своего лучшего друга, он, ворча и проклиная все вокруг, покидает комнату и снова оставляет нас одних.

Я думаю о Джун, о каждом ее насмешливом взгляде, о каждой вспышке гнева и раздражения. Вспоминаю, как она внезапно приблизилась ко мне и так же внезапно позволила себе уйти.

Ох, кошечка… не могу дождаться, когда ты сделаешь это снова.

Так, ладно, спокойно. Купер выглядит так, будто увидел привидение, неужели все настолько плохо? Я ведь не солгала, я всего лишь сделала неверное предположение. Можно сказать, что это были просто мысли вслух. Возможно, Мэйс действительно собирался позвать Купера. Но он мог бы подождать. Ему не обязательно было бы подниматься. Если бы да кабы во рту выросли грибы…

Пока мой взгляд по-прежнему остается прикованным к Куперу, который пробивается сквозь толпу, я вручаю готовый коктейль и другие напитки из заказа группе студентов, стоящих перед барной стойкой напротив меня. Они забирают бокалы и стаканы, дружелюбно улыбаются и продолжают веселиться. Я записываю заказы на их карточки, но мысленно я не там, потому что я все время наблюдаю, как Купер приближается к бару.

– Все в порядке? – Мой голос немного хриплый. Я едва решаюсь спрашивать его об этом. Эта хмурая линия вокруг его рта, поджатые губы, недовольный, почти встревоженный взгляд – он редко бывает таким. Это не означает ничего хорошего.