Биби Истон - Рыцарь [litres]

В конце концов, тот единственный поцелуй, что я получила от Ланса, случился в тот день, когда я остригла волосы, так что, может, если я еще постригусь, то получу еще поцелуй. А? Ну, в смысле это же простая логика.

И я побрила себе голову.

Ну ладно, не всю. Но большую ее часть.

Я оставила хвостики. И две длинные пряди по краям лица.

И угадайте, кто сказал мне «круто» на следующее утро, но не вложил ни одной части своего тела ни в одно из моих отверстий?

Ага. Ланс сукин сын Хайтауэр. Вот кто.

Возвращаемся плясать от чертовой печки.

А знаете, кто оценил мою стрижку? Единственный из моих знакомых тоже с бритой башкой, вот кто. Ага.

Так что этот план оказался катастрофическим. И от этого я еще меньше хотела, чтобы нас с Рыцарем видели в школе вместе. Нельзя сбрить себе почти все волосы и после этого тусоваться с единственным на весь город скинхедом. Все тут же решат, что вы с ним такая расистская парочка. А я хотела выглядеть как крутая панк-крошка НЕ-РАСИСТ, помолвленная с Лансом Хайтауэром, а вовсе не невестой Скелетона.

Чтобы никто не понял меня неверно, за обедом я стала садиться еще ближе к Лансу. Я сидела так близко, как только можно сесть без того, чтоб от него забеременеть, но, по крайней мере, начала каждый день таскать себе сэндвичи, чтоб этот скинхед на другом конце стола хоть что-то жрал. Обычно я только отщипывала от своего и отдавала остальное Лансу, но этого было достаточно, чтобы Рыцарь не голодал.

В пятницу после дня рождения я встретила Рыцаря возле шкафчика, и у него было на удивление хорошее настроение. Я еще подумала, может, это потому, что я в его куртке. С утра было так холодно, что я наконец решила, что уж лучше надеть безусловно крутую летную куртку Рыцаря, чем потрепанную старую школьную кофту, перепачканную краской.

– Ты сегодня веселый, – сказала я, подойдя. – Кто умер?

Рыцарь засунул руки в карманы и слегка улыбнулся. Как будто бы он не хотел улыбаться, но не мог сдержаться.

– Я… Можно я тебе что-то покажу? – спросил он.

– Это же не оторванная голова? – ответила я, наслаждаясь той частичкой беззащитности, которую он вдруг приоткрыл.

Рыцарь скинул на землю свой простой черный рюкзак, открыл его и протянул мне лист бумаги. Потом поднялся и подождал, пока я прочитаю. Первые три строки были набраны крупным шрифтом, и я сразу все поняла.

– Рыцарь! – завизжала я. – Ты это сделал на фиг! Ты сдал экзамен!

Рыцарь больше не мог сдерживаться. Он просиял, в третий раз за неделю, глядя, как я подпрыгиваю на месте с его лицензией – его будущим – в руках.

– А я могу стать твоим первым клиентом? – спросила я с ухмылкой.

– Нет, – ответил он, забирая у меня бумагу. – Тебе только пятнадцать, ты не забыла?

– А я принесу записку от мамы, не забыл ?

Рыцарь подозрительно прищурился:

– Что ты хочешь? Ты же знаешь, я не могу сделать тату по записке. Можно только пирсинг.

– Эм-м… А можно, это будет два пирсинга? – Я невольно покраснела. Сильно. Я прямо чувствовала, как щекотная краснота пробежала по всему телу до кончиков пальцев.

Рыцарь приподнял брови, осмысливая мою просьбу.

Не могу поверить – я прошу этого психа проколоть мне сиськи. Не то чтоб они у меня были. У меня были только соски, и именно поэтому их и надо было проколоть. Потому что, когда Ланс наконец их увидит – а он, черт побери, увидит, – надо, чтоб он отвлекся на то, какие они крутые, и не заметил, чего еще там нет.

– Как насчет сегодня? – спросил Рыцарь на удивление деловым тоном для парня, которому только что предложили потрогать чьи-то сиськи. Я слегка расслабилась. – Но это будет после закрытия, – добавил он.

Я как-то сразу перестала расслабляться.

– Почему там должно быть закрыто, если у меня есть записка?

« Чтоб ты мог разрезать меня на кусочки и сожрать мой мозг?»

Рыцарь серьезно посмотрел на меня и сказал:

– Потому что, если я приведу в лавку малолетку в первый же день после получения лицензии, Бобби убьет меня, с запиской или без.

Так ли уж сильно я хочу проколоть свои соски, чтобы ради этого снова оказаться в салоне наедине с Рыцарем?

Гадит ли медведь в лесу?

– Я заканчиваю работать в полдесятого, – сказала я.

– Я тебя подберу.

В тот день Рыцарь отвез меня от Колтона на работу, и это было неловко. Я страшно психовала, а Рыцарь был… Как Рыцарь. Он в основном курил и морщился всю дорогу.

Пять часов моей смены тянулись как целых пять дней, хотя я изо всех сил старалась отвлечься. Слава богу, что как раз в тот день мы получили свечи с новым запахом. Я взяла на себя весь проект, отгоняя от него желающих помочь коллег, и сделала для Осеннего Великолепия целую отдельную витрину. Запах мне тоже очень нравился. Он был похож на корицу, и это почему-то меня успокаивало.

Ровно в девять тридцать я услыхала его – визгливый рев адского чудовища, – грузовик Рыцаря въехал на нашу парковку. Я помахала менеджеру рукой, взяла свое барахло и выбежала через заднюю дверь.

Я думала, Рыцарь поступит как все нормальные люди – остановится, не выключая мотор, и подождет, пока я сяду. Но вместо этого Рыцарь въехал колесом на бордюр, вышел, подошел к пассажирской двери, распахнул ее и остановился, ожидая меня. На нем была та черная толстовка с капюшоном, которую он пытался отдать мне, и я сделала над собой усилие, чтобы не понюхать ее, когда он закидывал меня в машину.

Не то чтоб я смогла что-то учуять сквозь тот умопомрачительный запах еды, которым была полна вся кабина. Взобравшись на водительское сиденье, Рыцарь сунул мне бумажный пакет с надписью «Куры-гриль» на боку.

– Ешь, – велел он. Я вытащила оттуда еще теплый пакет из фольги. – А то ты там у меня отрубишься.

– Ты купил мне жареную курицу? – спросила я, стараясь выразить больше энтузиазма, чем ощущала. Эти попытки запихать в меня еду начинали надоедать.

– Ты должна поесть перед тем, как делать пирсинг, и это единственное, что ты ешь, так что… жри давай.

Я послушалась, радуясь предлогу не разговаривать, а Рыцарь сунул в стереосистему диск, чтобы заполнить тишину. На сей раз это было не кантри, а какой-то гибрид панк-рока с чем-то еще, и мне страшно понравилось.

Я покачивалась на сиденье, наслаждаясь музыкой и – как ни противно это признавать – едой.

– Что это? – спросила я, проглотив последний кусок.

– Operation Ivy, – прокричал Рыцарь сквозь шум мотора. Он на секунду оторвался от дороги и взглянул на меня. – Я знал, что тебе понравится.

– Ну, надеюсь, тебе самому это тоже нравится, потому что теперь мы будем слушать только это.