Биби Истон - Рыцарь [litres]

Прежде чем я успела закончить, сказав, что мы вместе, окровавленный скинхед перескочил две ступеньки лестницы, вцепился в перила по обеим сторонам от меня и заорал мне в лицо:

– ЭТО ИЗ-ЗА МЕНЯ ТВОЮ ЖИЗНЬ НАДО БЫЛО СПАСАТЬ, ИДИОТКА!

Я отшатнулась, Рыцарь опять схватился за голову сжатыми в кулаки руками. Мне хотелось ему врезать. Встряхнуть его. Заорать. Не за то, что он орал на меня, а за то, что он так терзал человека, которого я любила, у себя внутри.

– Убирайся от меня ко всем чертям, – сказал Рыцарь уже потише, но с зажмуренными глазами и сжатой в кулаки головой.

– Никуда я не пойду без тебя. – Мои слова прозвучали громче, чем я хотела.

Рыцарь, распахнув глаза, снова схватил меня за плечи. Повернув меня лицом к спуску, он толкнул меня так, что я пролетела несколько ступенек, пока не ухватилась за перила и не затормозила в самом низу.

– ВАЛИ!

Обернувшись, я смотрела на взбешенного, разбитого, кровавого монстра, нависающего надо мной с верхних ступенек. Я должна была бояться его. Он понаставил мне синяков на руках – даже сквозь толстую куртку – и, может, даже сломал мне пару пальцев, но мне было плевать. Человек, которого я любила, распадался у меня на глазах на куски, и мне хотелось только одного – собрать его обратно.

– Рыцарь, – тихо сказала я. – Не надо так. Ну, пожалуйста. Ты убиваешь себя. Я все понимаю, но не гони меня. Я могу помочь тебе. – Я чувствовала, как он отталкивает меня. Закрывается от меня. – Ты… Я же нужна тебе.

После этих слов прежний Рыцарь с треском вернулся обратно. Не тот, которого я научилась любить. Не мальчик с пушистой башкой, который писал мне любовные записки, рисовал картинки и чье сердце билось в унисон с моим, когда мы были близки. Нет, это был Рыцарь, которого я увидела в первый школьный день. Ледяной. Методичный. Глядящий на свою жертву и рассчитывающий следующий удар.

Без всяких эмоций этот Рыцарь заявил:

– Ты права. Мне нужно , чтобы ты убралась от меня куда подальше.

– Рыцарь, перестань.

– Лучше бы я вообще тебя не встречал.

– Рыцарь.

– Все это дерьмо из-за тебя. Ты сделала меня слабым… – Рыцарь снова скользнул глазами по моему телу, задержавшись на руках, которые тоже были перемазаны кровью в местах, где он меня хватал. Когда мы снова встретились взглядами, я сморщилась, готовясь к последнему удару. – …А я сделал тебя слишком крутой.

С этими словами он развернулся и ушел в здание. Громкий скрежет захлопывающейся, тяжелой железной двери пожарного выхода долго стоял у меня в ушах, прежде чем я поняла, что он ушел и что я осталась совсем одна, тут, в проходе, в черт знает какое время, в центре Атланты.

Казалось бы, я должна была переживать, что меня чуть не убили дважды за одну ночь или что из-за меня убили другого человека, но я плакала, скорчившись и обхватив себя руками, как тряпка, которую выжимают, из-за того, что мой первый настоящий парень, моя первая любовь, только что меня бросил.

Перестав наконец всхлипывать, я сообразила, что моя сумка и все остальные вещи остались в машине Рыцаря. Мне, наверное, стоило бы дойти до заправки и попросить там телефон, чтобы позвонить Джульет, Августу или хоть собственной матери, но я просто физически не могла уйти. Я была привязана к парню по ту сторону двери, и эта невидимая веревка, связывающая нас, уже натянулась до крайности. У меня не было выбора, кроме как сидеть тут на ступеньках, спрятав руки и ноги в куртку Рыцаря, чтобы согреться, и ждать, пока он выйдет оттуда.

Когда я проснулась, я не поняла, где я. Где бы я ни была, это было не то место, где я заснула. Тут было теплее. Моя щека лежала на виниле. И над моей головой горели электронные цифры.

Комната отдыха.

В панике я вскочила и помчалась по салону в поисках Рыцаря, надеясь, что найду его спящим в кресле или курящим на пожарной лестнице. Но его не было. Единственным признаком того, что он тут был, была куча барахла на полу возле выхода. Включив свет в коридоре, я увидела свой рюкзак, свою сумку, кучку денег на ней и записку, нацарапанную на задней стороне чека тату-салона. Там было написано:

Невидимая веревка, которая не давала мне уйти? Очевидно, Рыцарь разрубил ее надвое, пока я спала.

Рыцарь вырвал себя из моей жизни с той же силой, с какой ворвался в нее. Он не отвечал на мои звонки. Не приходил к своему шкафчику. Не курил на переменах на церковной парковке. И в этом семестре у нас не совпадал обеденный перерыв.

Он исчез полностью, и первые несколько дней я даже боялась, что его арестовали за убийство. Я рылась в интернете, пролистывала родительские газеты, смотрела вечерние новости, но единственное, что я обнаружила, это то, что местный владелец автокладбища был убит в «бессмысленном акте насилия» и что никаких следов не осталось. Полиция открыла линию для анонимных звонков, на случай, если у кого-то есть информация, но я знала, что таких звонков не будет. Единственными, у кого была эта информация, были я, пес и призрак. И никто из нас не собирался говорить.

Когда я поняла, что Рыцарь не арестован, я вычислила, что единственный способ встретить его – это выбежать из двери в момент звонка с последнего урока и помчаться на парковку, к его машине. Но все, что мне удалось, – только увидеть его. Рыцарь прошел мимо меня, влез в машину и уехал. Оставив меня разбитой кучкой в зеркале заднего вида.

Но я отказывалась сдаваться. Я знала, что Рыцарь любит меня. Я знала, что он делает все это, чтобы меня защитить. И я знала, что он уничтожает себя. Мне просто надо было показать ему, что я могу любить его и таким. Что я достаточно сильная, чтобы иметь с ним дело. Он мог сколько угодно выпихивать всех на чертовы дальние планеты, но я – не все. Я – Брук Брэдли, черт возьми! Та самая стерва, которая прыгала на родительской кровати, пока она не сломалась, потому что они не хотели купить ей батут. Я всегда получаю что хочу. И я хотела, чтобы Рыцарь снова позволил мне любить его.

После нескольких недель рыданий перед сном, записок в его шкафчике, звонков в тату-салон во время его рабочей смены и попыток поймать его у машины, когда он проходил мимо меня, словно не замечая, я решила поднять ставки. Я пойду в чертов дом Пег.

Чувствуя себя последней скотиной, я попросила Августа поехать с ним из школы на автобусе. В этом семестре мы с ним вместе ходили на обед и были там двумя самыми печальными мешками с дерьмом. Даже при том, что Август, казалось, слегка приободрился от того, что я была только с ним, его черная челка и обгрызенный черный лак прекрасно оттеняли мое собственное настроение.

Я поклялась никогда больше не приходить в его трейлер, но это было так близко от дома Пег… и одного скинхеда, которого я преследовала. Август согласился, чтобы я поехала с ним, но я видела, что он обижен. Я не хотела использовать его, но понимала, что именно так это и выглядит.