Стелла Грей - Владелец моего тела

Вновь оказаться в большом теплом салоне было… странно. С этой машиной, с этим мужчиной было связано слишком много неоднозначных мыслей и эмоций.

По негласной договоренности мы решили не обсуждать случившееся.

Произошедшее было похоже на катарсис. Полное обнуление всех обид.

Меня все еще била легкая нервная дрожь, и Адам, когда потянулся пристегнуть, ощутил это и успокаивающе погладил по щеке. Я подняла на него взгляд, мужчина улыбнулся и, поцеловав в кончик носа, вернулся на свое место.

Мы ехали по утреннему, только начавшемуся просыпаться городу, и я с каждым мгновением ощущала, как на плечи все больше давит груз прошедшей ночи. Устала, безумно устала…

А еще замерзла и совершенно не понимала, что будет дальше.

Но в жизни бывают такие моменты, когда нужно довериться мужчине, который сейчас рядом. И я выдохнула, прикрыла глаза и отпустила ситуацию.

Правда, с холодом не получалось сладить так же просто, как и со внутренними переживаниями. Несмотря на включенный обогрев, меня все равно ощутимо колотило.

– Почему ты выбежала из дома в таком виде? – внезапно спросил Адам, выруливая на центральную улицу.

– Неважно. Не хочу сейчас об этом, – тихо буркнула я, не желая распространяться о неприятностях, но потом… сердце словно сжали огромной каменной рукой. Я всхлипнула и неожиданно даже для себя призналась: – Мать меня выгнала.

– Из-за чего? – голос профессора Брауна был спокойным, как зимняя ночь, но я на уровне интуиции поняла, что он в бешенстве.

Я зябко обхватила себя руками за плечи, тупо смотря на дорогу сквозь мутные от дождевой воды стекла очков. Раньше я всегда педантично следила за состоянием линз, но сейчас навалилось тупое оцепенение и мне было плевать. Мне было плохо…

– Она видела, как вы привезли меня к дому. Нашла оплаченные штрафы Мелани, и решила, что я… – запнулась на полуслове, но, пересилив себя, попыталась закончить фразу: – что я… шлю…

– Не продолжай. – Бешенство в голосе Адама Брауна было ощутимо почти физически. – Я понял.

– Мистер Браун, а если она узнает, что вы мой преподаватель? Может рассказать в университете, и у вас начнутся проблемы! Будет шантажировать… Это уже не моя мама, я не знаю ее…

Мужчина притормозил на светофоре и развернулся ко мне. Протянул руку, убирая мокрую прядь челки, налипшую на лицо, приподнял подбородок, чтобы посмотреть в глаза, и тихо, решительно сказал:

– Милая, во-первых, если возникнут проблемы, то я придумаю, как с ними разобраться. Все же вес моего слова пока еще значит больше, чем свидетельства одной алкоголички. А во-вторых, четверть часа назад мы прекрасно общались на "ты". Давай и дальше продолжать в том же духе. По крайней мере, наедине.

Я вспомнила, при каких условиях "перешла на ты", и мучительно покраснела. Господи, надо же было так орать на профессора посреди улицы. Да и потом… Я же заставила его на коленях просить прощения!..

До высотки, в которой жил Адам, мы долетели в рекордно быстрые сроки. Профессор загнал машину на подземную парковку и, стоило мне выбраться из салона, подхватил на руки.

– Что?.. – я изумленно заозиралась, ненадолго выйдя из прострации.

– Ш-ш-ш… Сиди, – властно обронил Адам, прижимая меня к себе. – Замерзла совсем, хоть немного согреешься.

Я не сопротивлялась, лишь положила голову на плечо мужчины и обняла его руками за шею. В квартире, едва зайдя в холл, он посадил меня на стул и стащил с ног мокрую обувь, чем вызвал полный и окончательный шок, а после, вновь взяв на руки, отнес в ванную комнату.

Не раздевая, спустил с рук в душе и замер на входе в кабинку, двумя руками держась за стеклянные дверцы и не сводя с меня жадного, темного взгляда.

Молчание между нами было слишком говорящим…

Я смотрела на него и понимала, что Адам безумно хочет шагнуть вперед, ко мне… Хочет, но не станет делать этого против моей воли. Сейчас он оставлял ход за мной, и именно я должна была решать.

Воздух наэлектризовался, и ток разрядами проходил по влажной коже. Мне было так хорошо, когда Адам держал меня на руках, и сейчас стало так холодно, что даже кипяток не согрел бы душу.

– Я пойду? – наконец хрипло спросил Браун, с отчаянным сожалением глядя на меня и до скрипа сжимая пальцы на стекле.

Медленно покачала головой и положила обе ладони ему на грудь, стискивая в них мокрую ткань рубашки.

– Ты ведь тоже замерз…

Господи, что же я делаю?

/Адам/

– Фелс, – тихо прошептал я, глядя на то, как она пытается затянуть меня к себе в кабинку. А шагнуть очень хотелось, но… – Я ведь не железный, а в одежде мыться мы не сможем.

Мне нужно было ей это сказать, чтобы осознавала последствия. Чтобы потом не говорила, что я воспользовался ее состоянием. Любые действия подобного характера должны быть полностью добровольны с ее стороны.

Она мучительно покраснела, отвела взгляд, но руку с лацкана рубашки не убрала. Девушка словно размышляла над чем-то, и в ее голове склонялись чаши невидимых весов.

Слишком много на нее свалилось в последние дни, чтобы она могла принять верное решение, и я не стал его дожидаться. Положил свою руку на ее пальцы и принялся медленно разжимать хватку. Лучше уйти сейчас, я ведь действительно не железный. Это она у меня хрустальная. Трону неосторожно – разобью.

– Адам… – едва слышно произнесла она, повернувшись и рассеянно наблюдая за тем, как я снимаю с себя ее руку.

Я отступил на шаг назад и потянулся закрыть прозрачную створку кабины, чтобы отрезать себя от нее, но в следующий миг она рывком подалась вперед, обхватила мою шею руками, и коснулась губ поцелуем.

– Не уходи… – оторвавшись всего на миг, прошептала Фел и с неизвестно откуда взявшейся силой потянула к себе, заставив шагнуть в кабинку. – Ты ведь прав… С ним никогда не будет так же, как с тобой. Наверное, ни с кем так не будет…

Молча уставился на нее и смотрел, как не попадая зубом на зуб она произносит все эти слова, а потом тянется и сама закрывает злосчастную створку, отрезая нас от внешнего мира.

– Мне очень холодно, Адам. Согрей меня, пожалуйста, – выдохнула она и боязливо прикусила губы, будто испугавшись собственной смелости.

Это прозвучало, как ее согласие. Фелс решилась на серьезный шаг и меня выбрала сопровождающим.

В этот момент я действительно ощутил ее своей.

– Моя Фелс, – я попробовал на вкус звучание этих слов и провернул вентиль, включая горячую воду. – Моего огня хватит на нас двоих, – шепнул ей на ухо и прижал к себе.

Она тихонечко охнула, когда я приподнял ее лицо за подбородок и обжег новым жарким поцелуем, врываясь языком в ее рот и чувствуя, как исчезают остатки ее нерешительности.

В это же время стаскивал с нее мокрую футболку, пока она неумело сражалась с пуговицами моей рубашки. Одежда отправилась на пол, я лишь ногой отпихнул ее подальше от водостока.