Ульяна Соболева - Лабиринт

— О-о-о, наша милиция нас бережет… Это за особые заслуги, я так понимаю.

Я прищурил глаза и слегка улыбнувшись,

— Тебе еще, может, коленки показать? Зеленку прихватил?

— Моя любящая братская душа к такому пока не готова.

— К моим спущенным брюкам?

— Граф, бл****, да ты тот еще извращенец.

— Братьев не выбирают, так что придется терпеть. Смирись. А вообще пора думать, как отсюда выбираться.

— Выберемся… не впервой же.

— Макс, ты домой звонил? Как там Карина с Дариной?

— Не волнуйся, в порядке они… Скоро сам лично проверишь, — мне показалось, что он немного помедлил с ответом, но сразу же перевел разговор на другую тему. Рассказал о сделке со Львом, все расклады по продаже алкоголя и что как раз подходящий момент начать Ахмеду кислород перекрывать.

Через несколько минут дверь отворилась и в кабинет вошла Настя. Она скрестила руки на груди, сжимая в них бордовую папку и уверенным шагом приближаясь к столу.

— Ну что же… у меня для вас несколько новостей. С какой начать?

Макс проследил за ней взглядом, а потом, посмотрев на меня и кивая в сторону Насти, выдал:

— Андрей, я так понимаю, на тебе теперь должок?

— Ты же знаешь, что должниками я обычно себя окружаю.

— О, узнаю своего брата. Ни одного прямого ответа. Дипломат чертов, — Макс театрально закатил глаза, — я лучше у девушки спрошу. Анастасия, этот мужчина Вам точно ничего не должен? А то с этими Вороновыми только свяжись…

Настя улыбнулась, наблюдая за нашим диалогом, и, придав своему лицу максмальной серьезности, ответила:

— Ну что вы, Максим Савельевич… О связи с Вороновым мне жалеть не приходилось, скорее наоборот… — она задержала на мне свой взгляд, смотрела, не моргая, словно искала в моих глазах ответ, не зная, захочет ли его услышать. Я взял в руки стул и, поставив его рядом с Настей, жестом пригласил ее присесть. Потом наклонился и ответил:

— Жалеют в основном о несбывшихся надеждах, а их дарят только обманщики. Но это ведь не о нас, Анастасия Сергеевна…

— Конечно, Андрей. И в этом мы с тобой похожи…

Макс откашлялся, понимая, что разговор завернул немного не туда.

— Теперь понятен секрет вашего идеального сотрудничества… Но я бы лично отметил это чудное дело в хорошем ресторане… Тесновато у вас тут…

— Поддерживаю… Уверен, мы отлично посидим… Выбор места предоставим даме…

— Андрей, я своим вкусам не изменяю, так что мой выбор ты знаешь… А сейчас, давайте и правда к делу.

Я зашагал по комнате, разминая шею — за последние двое суток тело словно затекло, привычное к постоянному движению, сейчас оно протестовало против этой вынужденной остановки. Я повернулся к Максу, чувствуя, что шутки шутками, но пока что мы сидим тут, в этой комнате, связанные по рукам и ногам.

— Ты с адвокатами созвонился? Где эти акулы юриспруденции, мать их так? За те деньги, что они получают, искать "где глубже" бесполезно.

— Да им еще до меня позвонили, только к тебе хрен доберешься. Даже Пантелеев не смог пробить эту гребаную стену.

Я присвистнул в ответ. Если даже этот сукин сын, которого знали все менты и прокуроры города, как самого клыкастого и беспринципного адвоката, не смог сюда прорваться, то дела намного хуже, чем я думал. Мы с Настей переглянулись, понимая друг друга без слов. Ее предположения об инструкциях сверху сейчас полностью оправдались. Меня закрыли здесь, игнорируя законность процедуры, наплевав на нарушения, чтобы дать понять, что это не шутки. Все очень серьезно, и, судя по всему, это только начало.

— Макс, вижу, что с отцом ты пока не говорил. Потому что ему фамилия Беликов знакома так же хорошо, как и мне.

— Ну и кто такой этот Беликов?

— Генеральный прокурор, всего-то…

— И что в нем такого, что ты даже фамилию его запомнил?

— Так получилось. Проклинал он нас просто усерднее других. Знаешь, от души так, искренне, с руками дрожащими, глазами навыкате, даже во снах обещал приходить. Как тут не запомнишь?

— Граф, ну ты шустрый, блин. Когда успел уже прокурору генеральному подлянку сделать?

— Генеральными не рождаются, ими становятся… Видимо, хорошо становился, если дослужился. А пересекались мы с ним давно… Он тогда мелко плавал, на уровне районном. Чтобы чистеньким госслужащим числиться, все имущество на родных да знакомых переписал. А нас с отцом один объект заинтересовал, и ты понимаешь, что то, что входит в сферу НАШИХ интересов, уже из нее не выходит.

— Отжали, короче…

— Отжали, конечно. Механизмы знаешь, ресурсы были, возможностей валом. Вот птичка оперилась, крылья расправила и решила поклевать обидчиков.

— Да уж… дело серьезное. Тут хер откупишься, даже из белого черное сделают… Повесят все, что захотят, при необходимости.

— Ну такие дела так быстро не делаются. Но нужно быть готовыми к надвигающимся проблемам…

— Я бы еще добавила, очень серьезным… — в разговор вклинилась Настя и, упершись ладонями о стол, встала со стула и смотрела на каждого из нас по очереди. — И да, Максим, вы правы. Судя по тому, чем они сейчас располагают, впаять вам могут все, вплоть до государственной измены… Так как это сделка с оружием… а там военный действия идут… в общем, не маленькие, сами все понимаете…

В воздухе повисла неловкая тишина — как бы мы тут не храбрились, но глобальность обвинений ужасала, и что хуже всего — было понятно, что при желании и соответствующих возможностях нам действительно могут выдвинуть такого рода обвинение.

— Андрей, адвокатов пропустят в течение часа, не спрашивай, откуда я знаю. Так что уже сегодня вечером ты будешь попивать виски у камина в своей гостиной…

Макс демонстративно кашлянул и, демонстрируя свою саркастическую улыбку, как бы между прочим заметил:

— А Настя не понаслышке знает об особенностях твоего интерьера, братец…

— Настя вообще очень сообразительная, Макс, и очень много знает. А вот эта папка, которую мы пока не просмотрели, очень ярко это демонстрирует. Ты говорила о новостях… Там, — кивнув на стол, — хорошие или плохие?

— Ну если с "врагом" мы определились, то осталось узнать его поближе…

Я подошел к ней вплотную и спросил:

— Грязные тайны кристально чистого прокуроришки?

Она повернулась ко мне и, вздернув бровь, ответила:

— А у кого их нет, Андрей?

Я ухмыльнулся в ответ:

— У того, кто успел сжечь свое "досье"…

— Считай, что тебе повезло…

— Потому что кое-кто успел сделать копию?

— Что-то в этом роде…

Она открыла папку, на первой странице — фотография Беликова времен глубокой молодости. Тощий, невзрачный, тонкие губы сжаты, а в глазах — обида какая-то непонятная, словно весь мир против него ополчился.

— И что в биографии господина Беликова особо интересного?