Барбара Вуд - Танго с Бабочкой

Боб сидел, откинувшись на спинку стула, ошарашенный.

— Кто они? Назови мне их имена.

Майкл назвал трех своих сослуживцев в надежде спасти свою собственную шкуру. Это не помогло. Все четверо были уволены сразу же и без выходного пособия.

Это не выходило у нее из головы.

Снова.

Все еще.

Поскольку Энн Хастингс направляла свой БМВ в огромные кованые ворота, охраняющие новую роскошную резиденцию Беверли Хайленд, она пыталась не думать о фиаско, которое постигло ее предыдущим вечером. Но она ничего не могла с этим поделать. Роджер казался таким многообещающим в баре, где они познакомились. Он говорил разумно, походил на сердечного человека и подавал интересные сексуальные сигналы. Но затем она пошла с ним домой, и он оказался эгоистичным, плохо воспитанным, грубым и никчемным человеком. К тому же ему было тридцать шесть — он был на девять лет моложе ее. С каждым годом Энн становилась старше, в то время как парни, казалось, становились более молодыми.

Трудно быть сорокапятилетней в молодежном обществе. Еще труднее быть сорокапятилетней и толстой.

На самом деле, она не была толстой. Больше не была. Энн начала борьбу с весом десять лет назад, когда ей исполнилось тридцать пять. Она потела, голодала, занималась спортом и избавилась от лишних двенадцати килограммов, обременяющих ее фигуру, а затем посредством жесткой дисциплины сумела сохранить свои достижения. Теперь она носила ту же самую шикарную, маленькую теннисную форму, что носили Беверли и Кармен, и скромно выбирала салаты за обедом и ужином. Она больше не ежилась, когда смотрела на себя в зеркало, и весы не пугали ее. Однако она внутренне чувствовала себя толстой. И это была проблема веса, от которой ее не могли избавить никакие диеты.

Она завидовала Мэгги Керн, которая ела все, что хотела, носила хорошо скроенные пиджаки, чтобы скрывать свои округлости, и наслаждалась хорошими, здоровыми интимными и дружескими отношениями с Питом Форманом, биржевым маклером, у которого она когда-то работала. Но Мэгги была одним из очень редких счастливых исключений. Для Энн Хастингс и миллионов других, подобных ей, рыскающих в поисках небольшой забавы, маленького мужского внимания или хорошего секса, правила игры сменялись в зависимости от стройности и молодости.

С той далекой ночи в 1969 году, когда Энн наконец после двух не очень приятных попыток любовных игр на полу этого фальшивого хиппи Стива потеряла девственность, она обнаружила, что на самом деле ей нравится секс. Но проблема теперь заключалась в том, чтобы получить его.

Когда ее работа в качестве руководителя отдела по контролю за качеством сети «Королевские бургеры» требовала от нее частых поездок по всей стране, у Энн не было никаких проблем с тем, чтобы найти подходящего мужчину. Но когда работы стало слишком много для одного человека и она должна была все чаще оставаться в офисе, в то время как помощники выезжали по торговым точкам вместо нее, и поскольку она становилась старше, а не состоящие в браке мужчины становились моложе, ее перспективы тускнели. Поэтому она теперь все чаще оказывалась в ситуациях, подобных вчерашней, подбирала какого-нибудь сопляка в баре, а позже вспоминала о герпесе и других ужасах.

Когда она припарковала свой автомобиль у гаража и пошла вокруг задней части огромного дома в стиле итальянской виллы, который недавно купила Беверли, где все собирались на теннисном корте, Энн не впервые задавалась вопросом о своей загадочной начальнице. Насколько Энн знапа, Беверли никогда в своей жизни не была с мужчиной. Как она могла выдерживать это?

«Не все женщины — гулящие девки, моя дорогая, — упрекнула себя Энн, — делая приветственный жест рукой своим подругам, которые сидели за столом, в тени зонтика. Есть такие, которые вполне могут обходиться и без этого».

Вот Беверли и Кармен, эти две хладнокровные особы в элегантных теннисных платьях. Энн решила, что общее количество их объединенного сексуального опыта с мужчинами, вероятно, составит не более пятнадцати минут.

— Ийя-ху, — прокричала она, кладя на землю теннисную ракетку и присоединяясь к двум женщинам за столом. — Простите, что я опоздала. Была пробка около Вентуры. — Энн обрадовалась, увидев, что завтрак был только что подан. Ее улыбка исчезла, однако, когда она увидела салат без заправки, сухие дольки мельбы, ледяной чай без сахара с лимоном, Сев на оставленное ей место, Энн ненадолго задумалась, стоит ли голодать ради секса. Решила, что стоит, взяла вилку и вонзила ее в салат.

— Как все прошло вчера вечером? — спросила Кармен.

— Тебе не захочется это знать.

— Привет, тетя Энн!

Энн подняла глаза и увидела дочь Кармен с оливковой кожей, бегущую к ней, ее теннисная ракетка покачивалась от бега. Роза в свои девятнадцать лет была необыкновенной красавицей. У нее, конечно, не было недостатка во внимании мужчин.

— Привет, Роза, дорогая. Как у тебя успехи в новом семестре?

Роза налила себе стакан лимонада из хрустального кувшина и выпила его.

— Прекрасно, тетя Энн. У меня самый фантастический профессор по экономике!

— Кто победил? — спросила Кармен, оглядываясь в поисках Джо-младшего, семнадцатилетнего сына Мэгги.

— Я выиграла. Джо ушел в клуб играть в видеоигры с Артуром. Тетя Энн, ты сыграешь со мной?

Энн кивнула и положила свою вилку. Этого салата ей достаточно.

— Полегче, Роза, — крикнула Кармен им вслед. — Твоя тетя уже давно не весенний цыпленок!

Энн и Роза засмеялись, спускаясь к теннисному корту.

Беверли смотрела им вслед со слабой улыбкой на губах. Затем она поглядела на Кармен и сказала тихо:

— Розой, конечно же, можно гордиться.

Две подруги обменялись долгим взглядом, слушая отдаленный гул газонокосилок в обширной резиденции Беверли, звуки садовых ножниц, подрезающих живую изгородь и, наконец, ритмичные удары теннисного мячика о корт. Они обе думали о том, что приближается ноябрь и в этом году исполнится двадцать лет, с тех пор как Беверли нашла Кармен в Далласе.

— Эй, привет! — прозвучал знакомый голос.

Они повернулись и увидели Мэгги, спускающуюся по дорожке сада, в широком ярком лимонно-желтом кафтане, мерцающем в лучах февральского солнца. Мэгги теперь укладывала свои вьющиеся красные волосы в пучок на макушке, так, как нравилось Питу Форману. Она ступила в тень зонтика, и увидев тарелки с салатом на столе, повернулась к одетому в белый пиджак слуге, который стоял у тележки с едой.

— Принесите мне бутерброд, пожалуйста, — сказала она. — Любой, подлиннее, чтобы там было много майонеза. И бокал белого вина.

Мэгги расчистила место на столе, поставила свой портфель и села.

— Какой чудесный день! — сказала она, глядя на недавно приобретенную резиденцию Беверли. Покрытая травой земля, казалось, простиралась бесконечно.