Уинтер Реншоу - Ройал

Но ее улыбка исчезает через мгновение.

— Ты должен пойти со мной домой на следующей неделе. На День Благодарения. Встретиться со всеми. Дафна будет дома, она прилетает из Парижа.

Последние слова ее отца эхом отдаются в моем сознании, как и на протяжении последних лет. Роберт был первым человеком, которому я позвонил той ночью, чтобы спасти себя, и вместо срочности или сочувствия я получил лишь осуждение. Запрет на общение с семьей Роузвуд.

Он не поверил мне, когда я рассказал свою версию случившегося, и признаю, что улики против меня вырисовывали убедительную картину. Для прокурора, который слышал истории преступников, моя исповедь о невиновности звучала явно неубедительно.

— Не думаю, что это хорошая идея, Деми, — говорю я осторожно, наблюдая за ее реакцией. — Твой отец...

— Позволь мне разобраться с ним.

Могу представить себе реакцию ее родителей, когда она шокирует их известием о Бруксе, и представляю себе выражения на их лицах, когда она появится со мной на День Благодарения.

— Может быть, когда-нибудь, ладно? Не сейчас. По одному шагу за раз.

— По одному?

— Да, — я поглаживаю ее щеку. — Ты действительно хочешь бросить меня им на съедение? После последних недель?

Она вздыхает, пробегая пальцами по моей ладони, и убирает мою руку от своего лица.

— Возможно, ты прав. Я имею в виду, они сделали вид, что тебя не существовало в течение семи лет. Там определенно замешаны какие-то сильные чувства.

Сокрушительное чувство сдавливает мою грудь, когда слышу, что единственные люди, которых я когда-либо считал семьей, сделали вид, что меня больше нет.

— То, что случилось, — Деми смотрит на меня сверху вниз. — Это было ужасно?

— Я провел некоторое время за решеткой за преступление, которого не совершал.

— Если ты не делал этого, почему тогда держался подальше от нас? Ты бы мог объяснить нам, что случилось?

— Я пытался. Твой отец не поверил. И я, в конечном итоге, решил пойти на сделку, которая заключалась в том, что я признаю себя виновным. Так что на бумаге, да, это похоже, что я сделал что-то ужасное, — я беру ее руки, переплетая наши пальцы. — Но я клянусь тебе, Деми. Я клянусь своей жизнью, что не совершал этого.

— Хмм, — она наклоняет голову, как будто изучает меня. — Все эти годы я думала, что ты нашел другую. Что мои родители ненавидели тебя за то, что ты сбежал с другой девушкой.

— Я говорил тебе раньше, Деми. Ты единственная для меня. Всегда была, всегда будешь, — я нервно выдыхаю. — Даже если ты выйдешь отсюда и никогда не захочешь видеть меня снова, даже если я найду в себе силы двигаться дальше с кем-то по жизни, я никогда не буду любить ее хоть наполовину так, как люблю тебя.

Я скольжу ладонями по шее Деми, пальцами запутываюсь в ее локонах и притягиваю к себе. Ее тело накрывает мое, и я переворачиваюсь на нее сверху. Я опираюсь на локти, словно парю над Деми, снова и снова пробуя ее губы, прежде чем начать целовать другие открытые части ее тела.

Целуя ее плечо, я веду рукой вниз по ее боку, пока не нахожу подол платья. Дергаю и снимаю его через ее голову, после чего перемещаюсь губами к мягким вершинам ее груди, которые не закрыты бюстгальтером без бретелек.

Деми втягивает живот, когда я двигаюсь ниже и провожу своим языком вниз по мягкой коже, скользя своими пальцами под резинку ее кружевных трусиков. Спустив их вниз по бедрам и бросив через комнату, я раздвигаю ее ноги и опускаюсь к мягким складочкам.

Провожу по ним пальцем, и сладкий запах ее возбуждения наполняет воздух.

— Боже, ты такая влажная, — стону я, опускаясь вниз и кружа своим языком по ее клитору.

Деми вздыхает и раздвигает ножки шире, пальцами зарываясь в мои волосы. Она хватает их и тянет, в то время как я лижу ее совершенные складочки. Прошло много лет с тех пор, как я ласкал эту сладкую, вызывающую зависимость киску, и я уверен, что мог бы остаться здесь на всю ночь.

Я скольжу сначала одним, а затем и вторым пальцем внутрь влажного входа Деми. Немного согнув пальцы, я посасываю и облизываю клитор, и она начинает двигать бедрами в едином со мной ритме.

Через некоторое время она хватает меня за бицепсы и тянет вверх. Обхватив мое лицо ладонями, Деми целует меня, бесстрашно вкушая свое возбуждение — то, что сделал с ней я.

Наши языки сплетаются, и кровь бурлит в жилах, делая мой пульсирующий член чертовски твердым, отчего тот выпирает из боксеров. Обнаженная кожа Деми подо мной, ее сладкая киска — все это манит меня взять ее.

Деми толкается бедрами вперед, обхватывая меня своими ножками. Она стонет мне в рот с каждым поцелуем, и мне нравится это — заставлять ее ждать.

Я отстраняюсь от ее губ и опускаюсь ниже, оставляя поцелуи на ее горячей плоти на шее, и Деми впивается ногтями в мою поясницу.

— Ройал, — она задыхается, подталкивая меня ладонями, прежде чем скользнуть пальцами под пояс моих боксеров. — Ты убиваешь меня.

Я поднимаюсь над ней, дергаю боксеры вниз и вынимаю затвердевший член. Дотянувшись до тумбочки, я хватаю презерватив из спрятанной коробки и вскрываю упаковку зубами.

Спустя мгновение, полностью готовый, я беру член в руку и подношу его к ее влажной и ожидающей киске. Она гладкая. Горячая. Готовая. Деми нетерпеливо ерзает, ожидая моих дальнейших действий.

Одним быстрым толчком я проскальзываю внутрь нее, заполняя, растягивая ее. Скольжу своими руками вдоль тела Деми, нависая над ней, соединяясь лишь бедрами. Толчок за толчком я все глубже и глубже. Сильнее. Быстрее. Каждое мое движение более отчаянное и напряженное, чем предыдущее.

Жадно целуясь, мы боремся изо всех сил, чтобы сделать вдох. Наши тела сливаются, изнывая от жары, которая заполняет пространство, окружая нас. Все в Деми приводит к опасному привыканию, ностальгии и чувству, как будто я снова дома.

Это чувство, которое я никогда не хочу потерять, никогда больше.

Бедра Деми раздвинуты для меня, ее губы открыты для меня, и, в конце концов, ее сердце тоже будет открыто для меня.

И в этот раз это будет навсегда.

Я чертовски уверен в этом.

Деми

Солнце светит в глаза через щелку между дешевыми, но чистыми занавесками, прикрывающими окна в квартире Ройала. Я натягиваю одеяло на голову, закрывая глаза. Он все еще спит, его тело согревает меня.

Потирая бедра друг о друга, я чувствую легкую боль между ними. Ощущение одеяла на моей коже напоминает мне, что я все еще голая под ним. Быстрый взгляд под одеяло говорит мне, что Ройал тоже.

Большую часть ночи мы занимались любовью — трахались — неважно. Я кончила три раза, и каждый раз, когда это случалось, клянусь, я видела звезды. Словно некий плотский зверь овладел нами и отказывался отступать, пока полностью не насытился.