Анджела Арни - Вторая жена

— Да. Это что-то — Джейкоб. — Тони прибавил звук. — Кстати, а зачем приходила Алиса?

— За тортом с заварным кремом и фруктовой прослойкой! — крикнула Фелисити, стараясь перекрыть возбужденный голос комментатора. — Я согласилась испечь два для церковного праздника. Точнее, это сделала Трейси. Я нарочно не стала говорить ей, что это для Алисы. Кстати, Сэм Эпплби вернулся в деревню. Ты думаешь, что Трейси действительно имела с ним дело?

— Да, — сказал Тони. Судя по тону, он не обращал на ее слова ни малейшего внимания. Его последние слова подтвердили это. — Этот новый гемпширский боулер настоящий динамит! Глянь-ка! Фелисити посмотрела на экран. Она видела только одно: человека, быстро бегущего вперед, а потом бросающего мяч. После этого начиналась неразбериха. Все окружающие вскидывали руки, кричали что-то неразборчивое, после чего возвращались на свои места и начинали все сначала. Это было очень скучно, но Тони нравилось.

По аллее, как обычно, с ревом гоняли Филип и Петер. Разница была лишь в том, что сегодня они ездили быстрее, а дистанция была длиннее. Сначала по аллее, потом до дальнего конца паддока и обратно. Маршрут был в виде восьмерки. От этого зрелища волосы вставали дыбом.

Фелисити забыла о Трейси и Эпплби и забеспокоилась.

— А разве четырнадцатилетним подросткам можно водить мотоцикл?

Тони, поглощенный телевизором, рассеянно фыркнул в ответ. — Тони! Ты меня слышишь? — Возбужденная Фелисити схватила пульт дистанционного управления, выключила телевизор и повторила вопрос.

Тони едва не взвыл от досады.

— Фелисити, как ты могла? Смитсон едва не забил еще один гол!

— Я говорю о безопасности твоих сыновей. Они имеют право носиться на мотоциклах как угорелые?

Тони схватил пульт и снова включил телевизор.

— На шоссе нет, — ответил он, — но здесь можно. Ты только посмотри, что делает этот судья! Не было никакого гола!

Отчаявшись привлечь его внимание, Фелисити встала перед экраном.

— В сегодняшней газете опубликована статья о новых правилах заключения брачного контракта в Америке, — небрежно сказала она. — Между прочим, они предусматривают полчаса вдень на беседу супругов о важных вещах.

— Угу… — ответил Тони.

По лицу мужа было видно, что важными вещами он считает только голы и очки. Поэтому Фелисити сказала:

— Они слишком быстро ездят. Я имею в виду мальчиков.

Тони слегка сдвинул кресло, чтобы видеть игру.

— Ерунда. Пусть погоняют вдоволь, пока не доросли до шоссе. Может быть, к тому времени успокоятся. Такова моя теория.

— Но они не умеют управлять. Вчера меня чуть не сбили. Гоняли по аллее, и Филип затормозил прямо рядом со мной.

— Это доказывает, что он умеет пользоваться тормозами. — Тони отклонился в другую сторону и снова уставился на экран. — Слушай, этот малый умеет бить по мячу. Уже четвертый прием с начала матча. Гемпширцам нужно быть повнимательнее.

— Я думаю, он сделал это нарочно. — Раньше Фелисити не жаловалась, чувствуя, что не следует становиться между Тони и его детьми. Но то, что Тони не отрывался от телевизора, действовало на нее как красная тряпка на быка. — Точнее, я в этом уверена.

— Угу, — протянул Тони. — В холодильнике есть пиво?

Фелисити ощетинилась. Ей хотелось топнуть ногой, но это было бы слишком по-детски. Как может женщина привлечь внимание мужа?

— Тебе все равно, что твои сыновья пытались убить меня?

Она привлекла внимание Тони, но только на мгновение.

— Милая, у тебя мания преследования, — мягко сказал он. — Я знаю, иногда с ними бывает трудновато, но они не убийцы.

Однако Фелисити не собиралась сдаваться. Тем более что у нее были серьезные основания не соглашаться с Тони.

— Не поручусь, что это не так, — упрямо сказала она. — И «трудновато» — это явное преуменьшение. Я все время чувствую себя как на войне. — Неужели Тони не может ее понять? Вот Трейси понимает, что дети трудные. Не исключая Аннабел, которая ведет себя немногим лучше и то вспыхивает, то угрюмо молчит. Почему же этого не видит Тони?

— Именно это я и называю манией преследования, — сказал Тони, подтверждая худшие опасения Фелисити. — Успокойся, милая, будь лапочкой и принеси мне две бутылки пива. А потом сядь рядом и посмотри со мной крикет.

— Я ненавижу крикет!

Фелисити вылетела из кухни, ворвалась в столовую, нацепила на кончик носа очки для чтения и попыталась заняться корректурой. Но все было тщетно. Она не могла сосредоточиться. Как всегда в теплые дни, окна были распахнуты настежь. Пока не началось нашествие детей, она любила окинуть взглядом освещенные солнцем зеленые просторы, которые тянулись до самого леса. На краю их владений стоял огромный бук, величественно раскинувший ветви над поляной. Весь день в его кроне с криками шныряли деревенские ласточки, пытавшиеся накормить вечно голодных отпрысков. Это зрелище всегда успокаивало ее, но теперь вечно голодные отпрыски Тони с ревом гоняли взад и вперед, нарушая покой и делая невозможной любую попытку связно мыслить.

Надеюсь, что когда-нибудь они свернут себе шеи, мстительно подумала Фелисити. Это научит Тони употреблять власть, когда это необходимо, вместо того чтобы смотреть телевизор. Тут раздался треск, а потом бешеный рев мотора. Фелисити, которую мгновенно охватило чувство вины за мысли, недостойные хорошей мачехи, вскочила и высунулась в окно как раз вовремя, чтобы увидеть, как очень мрачный Филип спрыгнул с заднего сиденья и показал Питеру большой палец.

— Маленькие гаденыши, — с чувством сказала она, захлопнула окно и снова попыталась сосредоточиться на работе.

Тут открылась дверь, и вошла Хилари.

— Я хочу доехать на Белых Носочках до самого Брокенхерстского разлива и обратно, и мне нужно взять с собой что-нибудь перекусить.

— Возьми сама, — резко сказала Фелисити. Эти дети привыкли к постоянной опеке: еще одно наследие Саманты.

— Вы сами сказали, чтобы я ничего не брала из холодильника, — ханжеским тоном ответила Хилари.

Фелисити вздохнула. Конечно, Хилари права. Нельзя позволять нарушать правила, установленные ею самой. Запрет последовал после того, как три дня назад перед ужином обнаружилось, что холодильник практически пуст. Она встала.

— Пойдем. Сейчас я дам тебе что-нибудь. Где Аннабел?

— Пошла к Дженни. Которая была моей лучшей подругой. Так что я совсем одна. — Хилари понуро стояла на пороге с видом трагической королевы.

Фелисити выводила из себя жестокость Аннабел, но в то же время ей хотелось напомнить Хилари, что она легко поладила бы с Аннабел и Дженни, если бы поменьше дулась. Однако она промолчала, сочтя, что лучше не вмешиваться.

— Шпинат и печенье с сыром, — сказала она, вынув очередное изделие Трейси. Этой женщине следовало бы держать ресторан, а не убирать дома, подумала она.