Кэтрин Харви - Бабочка

А может быть, иногда она даже оставит ребенка с Дэнни, и они отправятся погулять в город втроем, как раньше. Сядут в автобус и поедут купить киножурналы и пудру. Они ведь так любили по вторникам пойти в кондитерский магазин, сесть там за стойку и заказывать разные комбинации мороженого. Рэчел всегда оказывалась самой изобретательной, заказывая, например, трехслойное мороженое с зефиром, орехами, взбитыми сливками и вишенкой наверху. Иногда в этот же магазин заходили порядочные девушки. На них были широкие пышные юбки, продавец обращался к ним мэм, и дверь им открывали хорошо выбритые молодые люди. Белл, Кармелита и Рэчел не сводили глаз с девушек и в глубине души страстно желали выглядеть так же. Если случилось так, что какая-нибудь девушка бросала взгляд в сторону Рэчел, та обязательно улыбалась, но никогда не получала улыбки в ответ. Как бы опрятно и прилично они не пытались выглядеть во время своих прогулок по вторникам, все равно они принадлежали к отбросам. Девушки с элегантными прическами, разговорами о танцах и футбольных матчах всегда проходили мимо стойки, за которой они сидели, с таким видом, как будто она была пуста.

Стоя у двери и глядя на подруг, Рэчел тихо сказала:

— Мне нужно вам кое-что сказать.

Белл листала замусоленный номер журнала Лайф.

— Что такое, детка?

Рэчел была так встревожена, что сердце билось гулко-гулко.

— У меня будет ребенок.

Кармелита резко обернулась.

— Что?!

— У меня будет ребенок. Разве это не замечательно?

Кармелита и Белл обменялись взглядами.

— Ну? — Рэчел с трудом сдерживала волнение.

— Дэнни знает? — спросила Кармелита.

— Я скажу ему сегодня вечером. Мы обедаем вместе. В каком-нибудь хорошем ресторане. Я решила подождать до вечера.

— Что ты собираешься делать? — спросила Белл, отложив журнал в сторону.

— Делать?

— Да, ты же понимаешь, — продолжала Кармелита. — Что ты собираешься делать?

Рэчел озадаченно посмотрела на них.

— Что делать?

Девушки опять переглянулись, Кармелита подошла к Рэчел и взяла ее за руку.

— Пойдем сядем, подружка, — произнесла она, — нужно поговорить.

Нахмурившись, Рэчел тоже села за стол.

— Я думала, вы обрадуетесь за меня. Что-то не так?

— Детка, — сказала Белл, — Дэнни это не понравится.

— Перестаньте, — рассмеялась Рэчел, — вы, наверное, шутите. Мы только и говорим о том, сколько у нас будет детей. Мы даже знаем, где купим дом, когда он закончит школу и мы накопим достаточно денег.

Белл и Евлалия посмотрели друг на друга, а Кармелита рисовала пальцем круги на скатерти. Это было выше их понимания: как, прожив два года в заведении Хэйзл, Рэчел оставалась такой наивной.

Почти у всех девушек были парни, то есть мужчины, которые привели их сюда, приходили их навещать время от времени и забирали их заработок. У каждой девушки была своя история, но в глубине души все знали, что представляли собой их парни на самом деле. Сутенеры, альфонсы, бездельники. И больше ничего. Они дурачили женщинам головы и жили за их счет, эксплуатируя их. Так поступал и Дэнни с Рэчел, Мануэль с Кармелитой. Они не были идеальными партнерами, респектабельными мужьями, о которых мечтала каждая девушка, но как-никак они были мужчинами. А женщинам нужны мужчины. Для самоутверждения, для защиты. Просто женщина не живет одна. Женщина без мужчины — это неудачница, несостоявшаяся личность. Мужчина придавал женщине значение, определял ее место в порядке вещей. Даже если она была шлюха, она принадлежала мужчине, и это было самое главное.

Но Рэчел зашла слишком далеко, поверив сладким речам Дэнни. Она была слепа, не замечая миллион его недостатков и видя перед собой только храброго рыцаря, который спас ее в Эль-Пасо.

Проклятие, — подумали Кармелита и Белл, — Бедная девочка настолько отчаялась, что могла бы полюбить даже мерзавца, лишь бы к ней по-доброму отнеслись.

Дэнни, собственно, и является таким, по их мнению.

— Вы неправы, — грустно и обиженно сказала Рэчел. Она не ожидала, что подруги так воспримут это известие. Они просто не знали Дэнни, как она. Его эта новость просто потрясет.

— Ты что?! — заорал он.

Радость Рэчел испарилась.

— Я сказала, что беременна.

Он изо всех сил ударил по рулю.

— Не могу в это поверить. Как это могло случиться?

— Я не знаю, Дэнни. Это было не нарочно. Ты знаешь, как я осторожна. Но в ту ночь, когда мы были вместе, я была так счастлива, что забыла…

Он уставился на нее.

— Ты хочешь сказать, что это мой ребенок?

Она отпрянула, выражение его лица пугало.

— Проклятие, — пробормотал он и снова ударил по рулю. — Я не верю этому. Просто не верю. Только у меня стало что-то получаться. Школа, планы… — Он с ненавистью посмотрел на нее. — Хорошо. Что ты от меня хочешь?

— Что хочу?

— Да. Ты неспроста все мне выложила. Что ты задумала?

— Я думала, мы поженимся.

— Да я ушам своим не верю! Мы не поженимся, можешь забыть об этом навсегда.

— Но, Дэнни, — взмолилась Рэчел, дотрагиваясь до него, — я думала, мы когда-нибудь поженимся. А теперь, если мы не поженимся, ребенок будет незаконнорожденным!

Он с изумлением посмотрел на нее.

— Ты меня просто поражаешь! Я не могу жениться сейчас. Мне еще целый год учиться, а потом надо себе дорогу прокладывать. Я не хочу сейчас ни жениться, ни заводить детей.

Она расплакалась. Все получалось не так, как она себе это представляла. В ее воображении он нежно и любяще обнимал ее, обещал, что все будет нормально, они быстро ехали в другой штат, где можно сразу пожениться, а потом покупали маленький домик где-нибудь, она обустраивала его, сажала герань…

Дэнни завел машину.

— Куда мы едем? — спросила она, внезапно испытав надежду и страх одновременно.

Он не ответил. Он просто вел старенький форд. Наступило тревожное молчание. Рэчел хотелось утонуть в потрепанной обшивке и исчезнуть. Она никак не могла перестать плакать, и это злило его еще больше.

К ее удивлению, они притормозили у дома Боннера. Как всегда, слышался звук работающей стиральной машины, и виднелось белье на веревке позади дома. Рэчел не была здесь более двух лет. Теперь она, как за соломинку, ухватилась за мысль, что он решил оставить ее здесь с миссис Первис, пока не родится ребенок.

Да, она пойдет на это. Она даже поможет несчастной старушке со стиркой.

— Сиди здесь, — сказал он и вылез.

Она наблюдала, как он вошел в дом. Беспокойство ее росло. Вдруг она почувствовала себя безумно одиноко, хуже, чем той голодной ночью в Эль-Пасо, чем вообще когда-либо в жизни.

Он вышел через несколько минут. Тело его было натянуто, как струна, движения порывисты. Он сел в машину, не вымолвив ни слова, и они поехали.

Северный ветер, который предрекала Евлалия, дул вовсю, пошел холодный дождь. Дэнни вел машину как сумасшедший. Форд несся по безлюдным улицам, на поворотах тормоза скрипели. Они доехали до реки. Вдоль берега в зловещей тишине тянулись склады. Он остановил машину перед полуразрушенным домом из красного кирпича и сказал: