Эдриан Маршалл - Рыжее солнце любви

— Нет, вряд ли он обратился бы ко мне с таким вопросом. А почему вы хотите это знать? — с подозрением покосилась на нее Матильда.

— Да так, подумала, не собираетесь ли вы издать последний роман мужа, — на ходу соврала Лиси.

— Издать? — Матильда посмотрела на нее взглядом, исполненным растерянного недоумения. — Ах да, издать. Наверное, Стэнли хотел бы этого. Конечно, прекрасная идея. Я обязательно поищу роман. А может быть, и прочитаю… — Она издала странный смешок. — Вам не кажется странным, что по-настоящему начинаешь интересоваться человеком только тогда, когда его уже нет в живых?

Лиси кивнула, хоть и не разделяла мнения вдовы. Однако если хорошенько подумать… Донелли больше года не встречался с другом, а теперь из кожи вон лезет, чтобы узнать, почему тот умер.

Но ведь не все похожи на Донелли и жену Кшесински. Лиси очень любила родителей и деда, и ее всегда интересовало то, чем они занимались, чем жили. Впрочем, от этого ее утрата не стала менее горькой. Разве что она не винит себя в их смерти так, как Матильда Кшесински винит себя в смерти мужа.

Из маленькой атласной сумочки, висевшей на плече вдовы, раздалась негромкая мелодия.

— Простите, — бросила Матильда и полезла за телефоном. — Кажется, племянник звонит. Бедняга уехал в командировку и — надо же такому случиться — именно в тот день, когда умер Стэн. Даже на похороны не успел. Представляете, сломалась машина. В такой момент! Да, Клифи, дорогой, — на лице Матильды появилась нежная улыбка, — ну что, удалось починить твоего динозавра? Да брось его, приезжай на такси, я оплачу дорогу.

Разглядывая смягчившееся лицо вдовы, Лиси подумала, что к племяннику, должно быть, Матильда испытывает те самые чувства, которые испытывала бы к сыну. Сколько в ее лице нежности, сколько беспокойства. А ведь она впервые после похорон улыбнулась по-настоящему, без горечи или иронии.

Кстати, Матильда не говорила о том, что в день смерти Стэна в их доме был племянник, мелькнуло у Лиси. Впрочем, если этот Клифи уехал, тем более по работе, у него наверняка есть алиби.

— Если вас не затруднит, Матильда, — произнесла Лиси, когда вдова закончила разговор. — Сообщите мне, когда найдете «Сердце ангела». Хочется знать, какая судьба ждет последний роман известного писателя.

— Да-да, конечно, — слабо улыбнулась Матильда. — Жаль, он не успеет приехать. Машину починят только завтра, а мои деньги Клиф тратить не хочет.

«Алый вельвет» — небольшой ресторанчик, расположенный в самом центре Ноувервилла, — почти сразу после открытия привлек к себе внимание городской интеллигенции.

Писатели потянулись в «Вельвет» один за другим, и кое-кто из городских сплетников даже начал поговаривать о том, что это вовсе не ресторанчик, а хорошо замаскированный притон, где официанты торгуют травкой и кое-чем посерьезнее, а на втором этаже… ой, чего только не вытворяют там обезумевшие от марихуаны и порочных женщин писатели.

Слухи, как это часто бывает в маленьких городках, где жители, широко улыбаясь соседу, на самом деле подозревают в нем страшного маньяка, о котором недавно писала местная газета, мгновенно докатились до чутких ушей полицейских. В «Алый вельвет» нагрянула проверка, однако ничего из того, о чем судачили досужие сплетники, обнаружено не было.

Полицейским пришлось принести извинения компании подвыпивших писателей, дискутировавших на тему отражения политической ситуации страны в современной американской прозе, и администрации «Вельвета», у которой визит полиции вызвал скорее недоумение и растерянность, нежели испуг и возмущение.

Почему именно «Алому вельвету» выпала честь стать вторым домом писательской братии? Ответа на этот вопрос не нашла ни полиция, ни горожане. Ресторанчик был маленьким и скромным, нельзя сказать, чтобы выбор яств или напитков чем-то выделял его среди прочих подобных заведений.

Может быть, секрет его успеха таился в алом цвете, который по известной только ему одному причуде выбрал для оформления ресторана владелец? Алым в «Вельвете» было почти все: обивка диванов, скатерти на столах, занавески и даже высушенные розы, украшавшие подоконники. Пол — и тот был оформлен таким образом, что алые квадраты чередовались с красными и черными.

В конце концов, все, кого интересовал этот воистину достойный обсуждения и внимания вопрос, сошлись на том, что писатели все-таки самые настоящие безумцы. Ведь только безумец сможет просидеть несколько часов в помещении, где все, куда ни глянь, окрашено в цвет крови.

Лиси пробыла в «Вельвете» около трех или четырех часов и чувствовала себя измотанной до предела. Однако в этом едва ли был виноват алый цвет: всю ночь, выпив около десяти чашек кофе, Лиси заполняла треклятый листок активности, который Бригглс, частенько поминаемый этой ночью недобрым словом, требовал сдавать в безукоризненном виде. Кроме листка активности — сухого перечня правонарушений за месяц — Лиси набросала список вопросов, которые Джад Макнайт попросил ее задать близким и друзьям Стэнли Кшесински.

Стелла Линдсей не понравилась Лиси с первого взгляда. Эта манерная дама, курившая сигареты через длинный мундштук и рассыпавшая фразы, от которых так и разило деланым цинизмом, отвечала на вопросы Лиси уклончиво и при этом улыбалась так, словно Лиси была вовсе не офицером полиции, а маленькой назойливой тупоголовой девочкой, для которой высказывания взрослых были загадками древнегреческого Сфинкса.

Впрочем, большинство писателей, с которыми Лиси довелось пообщаться на поминках, относительно Стеллы придерживались иного мнения. Если бы на ажурном и чересчур откровенном платье Стеллы появилась хоть одна пылинка, ее непременно ринулись бы сдувать сразу несколько обожателей.

Эндрю Донелли, познакомившийся со Стеллой на похоронах, по всей видимости, решил вступить в стройные ряды поклонников этой угольноволосой музы. И, судя по влажному призывному взгляду Стеллы, устремленному на него, не только блестяще справлялся с ролью нового ухажера, но и имел все шансы претендовать на роль близкого друга.

Впрочем, это не очень-то удивило Лиси. Едва увидев Стеллу, яркую даже в траурном наряде, она сразу подумала о том, что этот тип женщин должен особенно нравиться таким, как Эндрю Донелли. И не ошиблась.

Правда, наблюдая за писателем и этой влажноокой богиней, Лиси почему-то испытывала раздражение, источник которого оставался для нее загадкой.

Сам Донелли представил Лиси как человека, который «не на шутку обеспокоен обстоятельствами смерти Стэнли», и посоветовал всем быть с офицером О'Райли предельно честными и откровенными. Познакомив Лиси с теми, кто мог ее заинтересовать, Эндрю Донелли больше не обращал на нее внимания. Лиси не могла сказать, что ожидала от него чего-то другого, но почему-то испытала разочарование.