Эдриан Маршалл - Рыжее солнце любви

— Знаете, похожий вопрос мне задала недавно одна журналистка.

— И что вы ей ответили?

— Что я обычный непоседа. Просто не могу подолгу находиться в одном и том же месте.

— И насколько честным был ваш ответ? — не сводя с него внимательного взгляда, поинтересовалась Лиси.

— Я и сам не знаю, — поежился Эндрю. — По-моему, похолодало. Вам не кажется?

Попрощавшись с Донелли, Лиси позвонила Джаду Макнайту. Бригглс собрался побеседовать с детективом насчет дела Кшесински, и это не предвещало ничего хорошего. И все же Лиси надеялась, что Макнайту удастся воззвать к голосу разума патрона: слишком уж много в этом деле необъяснимых и подозрительных мелочей.

По дороге домой Лиси все пыталась выстроить логическую цепочку, собрать воедино все звенья, которые ей удалось найти за столь короткий срок. Но почему-то ее мысли то и дело возвращались к Эндрю Донелли. Этот не самый чуткий человек на свете был единственным, кто пытался ей помочь и искренне хотел, чтобы завеса над загадочной смертью его друга наконец приоткрылась…

Бывают дни, которые не ладятся с самого утра, которые начинаются с самой маленькой неприятности, а заканчиваются серьезными проблемами. Говорят, неудачи влекут за собой еще большие неудачи. Говорят, чтобы уберечь себя от таких скверных дней, поднимаясь с кровати, ни в коем случае нельзя вставать на левую ногу. Говорят… Впрочем, люди много чего говорят, но далеко не каждое их высказывание несет в себе истину.

Так же подумала и Лиси, встав с левой ноги и тут же вляпавшись в какую-то вязкую и скользкую штуку. На поверку гадкая слизь оказалась обычным вареньем, однако это мало утешило Лиси, которой пришлось допрыгать до ванной на одной ноге.

Отмыв ногу и разыскав Алли, Лиси вначале устроила брату порядочную взбучку, а потом поинтересовалась, зачем ему понадобилось нарушать третий пункт восьмого закона именно в ее комнате.

Алли конечно же не мог сослаться на незнание восьмого закона: во-первых, это не освобождало его от ответственности, а во-вторых, полный перечень законов со всеми пунктами, когда-то специально составленный Лиси для того, чтобы хоть как-то усмирить брата, висел на стареньком кухонном холодильнике.

Алли хорошо знал, что восьмой закон гласит: не есть без разрешения сестры продукты длительного хранения. А пятый пункт запрещал открывать без разрешения сестры любые консервы, в том числе банки с вареньем. Преступник, нарушивший этот закон — то есть Алли, — приговаривался к довольно серьезному административному взысканию: он обязывался мыть посуду в течение одной недели после завтрака, обеда и ужина.

Алли ничего не оставалось, как в очередной раз признать себя правонарушителем и объяснить свой проступок. Причина, толкнувшая «преступника» на это «злодеяние», увы, выявила еще одно правонарушение. Алли, игравший с соседской девочкой в Бонни и Клайда, решил имитировать вишневым вареньем кровавые пятна, тем самым нарушив еще один закон: «не приглашать в дом гостей без предварительного уведомления сестры». Так что кроме мытья посуды маленький правонарушитель был обречен каждый день в течение недели решать по одному примеру из школьного пособия по математике.

Лиси мало интересовало мнение о строгости и несправедливости полиции самого Алли, поэтому наказание было таким же неизбежным, как и неприятности, которые ожидали ее сразу по приходе в участок.

Сержант Бригглс, чьему настроению свойственно было меняться за считаные минуты от благодушного до гневного, вызвал к себе в кабинет не только Макнайта, но и саму Лиси.

Обычно Бригглс строго выдерживал субординацию и, не опускаясь до общения с рядовыми патрульными полицейскими (даже с таким непростым полицейским, как Алисия О'Райли, которая некоторое время назад благодаря своему упорству и симпатии, питаемой к ней всеми в участке, чуть было не перешла в разряд детективов), решал все вопросы через детективов и лейтенантов. Так что приглашение Бригглса для Лиси предвещало одни неприятности.

Узнав о своих планах на ближайший час, ибо сержант Бригглс за долгие годы работы в полиции так и не научился отчитывать своих подчиненных быстро, Лиси по совету Макнайта набрала номер Матильды Кшесински.

Вдова, перерыв содержимое всех ящиков письменного стола и полочек в шкафу, заглянула даже под диван, на котором писатель дремал, когда его обессилевшая муза отказывала ему в помощи. Однако ни в столе, ни в шкафу, ни под диваном «Сердце ангела» обнаружено не было. Отчаявшись найти роман в кабинете, Матильда Кшесински перевернула весь дом, но, увы, «Сердце ангела», как видно, постигла та же участь, что и содержимое карманов Кшесински, — он самым таинственным образом исчез.

Кража романа вполне могла быть мотивом преступления. И было бы здорово, если бы сержант с этим согласился…

Сержанта Бригглса они застали сидящим в глубоком кресле — дорогом подарке мэра Ноувервилла. Сержант словно бы не заметил, что в его кабинет вошли подчиненные, и только когда Джад Макнайт изобразил подобие кашля, Бригглс наконец поднял голову и снизошел до того, чтобы окинуть снисходительным взглядом тех, кто вырвал его из глубоких раздумий о размахе, который приобрела преступность в Ноувервилле.

— Ну что, пожаловали? — произнес он тоном смертельно уставшего человека. — Может быть, объясните мне, почему вы так долго возитесь с делом Кшесински? А, детектив Макнайт?

— Сэр, в деле Кшесински все не так просто, как казалось с самого начала, — с деланой бодростью начал детектив, но Бригглс раздраженно перебил его:

— А по-моему, там все просто, как в детской сказке. Писатель много пил, мало закусывал, в общем совершенно не берег свой изнеженный организм, что неизбежно привело к проблемам с сердцем — о чем имеется свидетельство врача, — а те повлекли за собой сердечный приступ. Что же тут сложного? — воззрился сержант на детектива. — По-моему, все элементарно. А то, что этот приступ приключился с ним ночью в парке… Так это, знаете ли, с каждым может случиться, не только с писателем. Смерть, Макнайт, пока еще ни одному человеку не предложила выбрать место кончины. Так уж, понимаете, она устроена.

Бригглс усмехнулся, очевидно посчитав свою шутку чрезвычайно остроумной. Лиси передернуло — ей никогда не нравились подобные шуточки, тем более из уст таких людей, как сержант Бригглс. В их устах они звучали особенно отвратительно.

Джад Макнайт, предвкушавший нечто подобное, поспешил мягко возразить:

— Но ведь вы еще не все знаете, сэр. В ходе следствия выявились детали, которые очень трудно списать на простое совпадение.

— Что, у кого-то нет алиби? — снова перебил детектива Бригглс.