Эдриан Маршалл - Рыжее солнце любви

Тем более что Эндрю Донелли совсем не в ее вкусе. Он наверняка хороший писатель, неплохой человек и может быть даже преданным другом, но слова «верность», «надежность» и «ответственность» к нему не применимы. Он также, как и Стелла, наверняка считает себя безмерно одиноким, а любовь для него всего лишь короткая связь, на время спасающая от одиночества. Такие, как Эндрю Донелли, вряд ли вообще способны любить. Замкнувшись в своем мире, они выбираются из него лишь для того, чтобы убедиться, что все идет своим чередом и жизнь все такая же забавная игра, которой можно потешить себя от скуки.

Разложив по полочкам внутренний мир Эндрю Донелли, Лиси занялась его внешностью. Впрочем, этот аспект не имел для нее решающего значения, но, чтобы окончательно убедить себя в том, что писатель никак не может быть предметом ее тайных желаний, Лиси решила воспользоваться тем, что Эндрю занят глубокомысленной беседой с красоткой Стеллой, и как следует к нему присмотреться.

Его сложно было назвать привлекательным. Сложно было вообще описать его внешность. Не высокий и не низкий, не худой, но и не полный, не подтянутый, но и не потерявший форму. Не молодой, но и еще не старый. Лиси в растерянности рассматривала его, но пришла лишь к одному выводу: Эндрю Донелли может показаться каким угодно и кому угодно. Обладая столь невыразительной внешностью, можно было всю жизнь оставаться незаметным, но Эндрю Донелли — сознательно или несознательно — умудрялся очаровывать даже таких женщин, как Стелла.

Единственно по-настоящему притягательным в его лице, с точки зрения Лиси, были глаза: неуловимо меняя цвет от серого до зеленого, они то загорались, то гасли, то улыбались, то хмурились, а порой — это Лиси замечала и раньше, — когда их обладатель погружался в мрачные раздумья, казались совершенно пустыми, не серыми, не зелеными, а какими-то бесцветными.

Придя к выводу, что Эндрю Донелли едва ли мог бы заинтересовать ее как мужчина, Лиси несколько успокоилась и решила напомнить о себе парочке, так беззастенчиво флиртовавшей на крыльце дома.

— Пойду позову Алли, — сообщила она. — Нам уже пора, да и вам, наверное, надоело торчать на крыльце.

— Погодите, Алисия. — Дрю оторвался от своей влажноокой богини и удостоил Лиси взглядом. — Мне пришла в голову одна неплохая мысль по поводу нашего дела и вашего сержанта…

— Что за мысль? — с любопытством посмотрела на него Лиси, разом забывшая о том, что еще секунду назад мысленно обвиняла этого человека в безответственности и прочих грехах.

— Как вы думаете, если дело Стэнли получит огласку, ваше руководство пойдет на попятный?

— Подозреваю, что да, — немного подумав, ответила Лиси. — Но на это уйдет время.

— Поверьте мне, на это уйдет не больше двух дней.

— И у вас это получится? — с сомнением посмотрела на него Лиси.

— Можете не сомневаться, — уверенно кивнул Дрю.

— И, если я уговорю Макнайта потянуть с делом, вы…

— Мне что, поклясться на Библии? — Дрю окинул ее саркастическим взглядом. — Я так редко даю обещания, что приходится их выполнять.

— Ну хорошо, — сдалась Лиси, понимая, что крупно рискует не только своим местом, но и карьерой Джада Макнайта. — Я постараюсь что-нибудь придумать, но не подведите меня, Эндрю.

— Прах меня побери! — почти прорычал он. — Если вы боитесь рисковать, зачем тогда вообще пошли в полицию?

— Поверьте, я не искала приключений, — смерив его холодным взглядом, ответила Лиси. — Я просто хотела помочь тем, кто в этом нуждается.

— Подозреваю, что все полицейские хотят именно того же, — насмешливо отозвалась Стелла, оторвавшая от дверного косяка свою щеку, которая, казалось, приклеилась к нему навсегда! — Но столкнувшись с суровой действительностью и разочаровавшись в системе…

— Перестаньте паясничать, мисс Линдсей, — не выдержала Лиси. — Я понимаю, из вашего уютного окошка все это кажется игрой. Но, поверьте мне, многие побеждают в этой игре ценой своих жизней.

— Как драматично, ей-богу. Обязательно вставлю подобный диалог в одну из своих пьес.

— Давайте прекратим этот дурацкий спор, — вмешался порядком раздраженный Дрю. — Мы весь вечер стоим на пороге и ссоримся. Я выполню свое обещание, а вы, Алисия, сдержите свое.

— Сдержу, — кивнула Лиси и добавила: — Только, пожалуйста, Эндрю, не забудьте о том, что не вся информация может быть предана огласке. Вы понимаете, о чем я?

— Я писатель, но не идиот, — довольно сухо отозвался Дрю и повернулся к Стелле с таким видом, словно Лиси перестала для него существовать. — Может, пойдем поужинаем, пока Конни не возненавидела нас обоих за свои остывшие пирожки?

Лиси почувствовала себя куриной тушкой, которую хорошенько выпотрошили и засунули в кипящую воду.

Чем, спрашивается, она заслужила такое отношение?! И почему там, за этой дверью, в этом теплом уютном доме, на «ты» к нему обращается Стелла Линдсей, с которой он знаком всего-то несколько дней?

Немногим меньше, чем со мной, вздохнула про себя Лиси и попыталась улыбнуться, увидев счастливого Алли, выскочившего из дома с книжкой в руках.

А в книжке — уж это Лиси знала наверняка — кое-кто назвал ее отважной. И почему-то ей очень хотелось оправдать это гордое прозвище.

Определенно, бывают несчастливые дни, когда, кажется, весь мир объединился для того, чтобы сделать твою жизнь невыносимой. Но Лиси знала: этот день закончится и на смену ему придет новый, возможно не самый счастливый, но все-таки день — целый день в такой короткой жизни.

— Что, так и сказал? — Лиси расхохоталась, да так звонко, что на них с Джадом покосились двое мужчин с соседнего столика.

— Так и сказал. Вы, говорит, дела забросили, избавляетесь от них, как от лишнего балласта. Совсем, говорит, распустились. Умер известный писатель, — представь себе, Лиси, писатель, а не графоман! — да еще при таких подозрительных обстоятельствах, а мы… то есть вы не приложили никаких усилий, чтобы эти обстоятельства расследовать. Убийца, говорит, до сих пор разгуливает на свободе, а мы… то есть вы не имеете ни малейшего представления, кто он такой.

— Бригглс неисправим. — Лиси кончиком пальцев вытерла слезы, невольно выступившие на глазах от смеха. — Но при всей нелогичности патрона надо отдать ему должное: если о мотиве убийства мы имеем хоть какое-то представление, то сам убийца для нас до сих пор мистер Икс.

— Кстати, тебе не удалось выяснить, была ли Стелла Линдсей любовницей Кшесински? — поинтересовался Джад, одним глотком осушив маленькую кофейную чашечку, которая в его здоровых ручищах казалась совсем крошечной.

— Когда я пыталась задать ей этот вопрос, она напустила на себя загадочный вид и сказала, что была близкой подругой Стэнли. — Лиси поерзала на стуле и добавила: — Честно говоря, я почти уверена, что они с Кшесински не были любовниками.