Дарья Волкова - Такса

Опять тыкает кнопки телефона.

— Галина Юрьевна? Здравствуйте. Это Дмитрий Иванович Тихомиров, директор правового управ… Вот как? Очень рад, что моя слава бежит впереди меня. У меня пара вопросов к вам. Следующего характера…

Димка что-то выясняет, переспрашивает, чиркает на листе бумаги. Наконец, он заканчивает разговор, а Олег с удивлением осознает, что за это время успел выпить весь кофе. Даже не почувствовав вкус. Что, собственно, и к лучшему, наверное.

— В десятку, Олег. Они очень плотно работают с универом. Объемы сотрудничества в разы больше, чем у нас. Ну, это и обоснованно, наверное. Там университет мощный. У них даже СП (Совместное Предприятие — прим. автора ) какое-то есть. Нам это на руку?

— Если все получится, как я планирую, то — да!

— А что ты планируешь?

Олег вздыхает. Он понимает, что собирается просить много. Но возможности в данном вопросе у него ограничены, и поэтому… Попробовать стоит, в любом случае.

— Дим, я понимаю. Я очень многое прошу. Я пойму, если ты не согласишься. Мы многим рискуем, ты — в первую очередь.

— Олег, давай без прелюдий!

— Ты жене своей тоже так говоришь?

— Баженов, твою мать! Ты можешь просто сказать, что ты придумал?!

Олег вздыхает. Димка прав, он ведет себя как ребенок.

— Хорошо. Слушай. Мне нужен карт-бланш в переговорах с ректором. Вплоть до того, что если они не соглашаются на мои условия, холдинг прекращает всякую финансовую помощь университету. Отзывает свои активы из СП. В общем, перекрывает все денежные краны. Я очень надеюсь, что это будет блеф с моей стороны. И до этого дело не дойдет. Но сам факт. Таких полномочий. На кону большие деньги, репутация.

Тихомиров задумчиво постукивает пальцем по верхней губе.

— Хороший план. Мне нравится. Изящно. А чего ты хочешь добиться от ректора?

— Восстановления справедливости.

— И мира во всем мире?

— Ты же понимаешь…

— Не понимаю.

— Хочу, чтобы Жене вернули отобранную у нее кандидатскую диссертацию.

Дмитрий изучающе смотрит на Олега.

— Это не просто, думаю. Как ты себе это представляешь?

— Это не мои проблемы. Захотят — придумают что-нибудь.

— Страшен ты в гневе, Олег Викторович.

Дмитрий встает, начинает ходить по кабинету.

— Впрочем, знаешь… Чисто технически — ничего невозможного в этом нет. Но непросто это, ох как непросто. Ты им собираешься руки выкрутить этим.

— Не только этим. Еще я хочу, чтобы этого козла уволили. Я понимаю, Дим, что это сложно. Поэтому мне нужны максимальные полномочия. Чтобы было чем оперировать.

— Ну что ж, — Димка садится обратно за стол, — давай быстренько придумаем, что соврать таможне по поводу их последнего бреда. Чтобы мне было чем оперировать в разговоре с Эдиком, когда буду выбивать тебе титул пэра.

— Так ты… согласен?

— Конечно. А ты что, сомневался?

Олег смущенно молчит.

— Дурак ты, Баженов. Хоть и гений.

— Олег Викторович! Рад, очень рад! Будем знакомы!

Олег с совершенно непроницаемым лицом отвечает на рукопожатие. По-хозяйски устраивается в кресле перед столом ректора. Хозяин кабинета — сама любезность.

— Могу я вам предложить кофе? Или может быть, чай?

— Нет, спасибо. Давайте сразу к делу.

— Хорошо. Вы хотели обсудить детали нашего сотрудничества?

— Именно.

— Олег Викторович! Это совершенно невозможно!

— Полностью с вами согласен.

— Да нет, вы не поняли. То, о чем вы рассказали — этого не могло случиться!

— Иными словами — я лгу?

— Уффф… Да нет. Просто…

— Наведите справки. Переговорите с заведующим кафедрой генетики. Если он не дурак, то и сам все уже понял.

— Я переговорю. Обещаю. Но пока…

— Нет. Никаких «пока». Вы можете сколько угодно выяснять и собирать информацию. Но условия я вам озвучу сейчас.

Ректор нервно ослабляет галстук. Ему уже плевать, какое впечатление он производит на этого холеного скучающего хлыща, который с хирургической точностью обрисовывает перед ним возможные перспективы отказа от сотрудничества. Под ногами у ректора разверзаются бездны. И нет им числа.

— Олег Викторович… — в голосе ректора, помимо его воли, отчетливо слышны просящие интонации, — может быть, мы как-то с вами договоримся? Какой у вас лично интерес в этом деле?

— Огромный. Но вас это совершенно не касается. Условия я вам изложил. Достаточно подробно?

— Да. Но…

— Какие «но»? Неужели вам самому все равно, что у вас в университете творится такой бардак? Что одних лишают полагающихся им научных званий, а других… — Олегу на одну миллисекунду изменяет самообладание, и лицо его перекашивает гримаса гнева. На его счастье, ректор занят, вытирая платком лоб. И лицо Олега быстро принимает надменное скучающее выражение. И он продолжает: — Это все исключительно в ваших интересах. Вы и чистоту научного коллектива поддержите, и финансово университет не пострадает. Не понимаю, о чем тут можно думать.

— Олег Викторович! Голубчик! — почти стонет ректор. — Вы не представляете, как это сложно! Это же задним числом! А сколько уже времени прошло!

— Я в вас верю, — Олег встает. — Мой телефон у вас есть. Жду от вас ответа в течение недели. В противном случае, через неделю, мы начинаем процесс сворачивания наших программ помощи университету.

Когда за Олегом закрывается дверь, ректор без сил откидывается в кресле. Откуда этот… взялся на его голову?! Не человек, айсберг какой-то. Но в одном он прав. Думать тут не о чем. Надо действовать.

Снимает трубку.

— Декана биологов ко мне! Срочно! И пусть возьмет Кабанова. Это зав. кафедрой генетики.

Убираться Женька не любила. Первые месяцы, когда она переехала сюда и впервые в своей жизни стала жить одна, она оторвалась по полной. Устраивала себе совершеннейший бардак и бедлам в квартире. Неделями не мыла пол. Вещи валялись где попало. Но ей было все равно. Гостей она не принимала. И опять же — теперь это было можно! А раньше, когда она жила с отцом, наведение порядка в квартире было возведено в ранг культа. И лежало целиком и полностью на Женькиных плечах. Так что наубиралась она в свое время на годы вперед.

Однако, пожив в свинарнике несколько месяцев, Женя поняла, что от вбитых с детства привычек никуда не денешься. И квартира постепенно приняла вполне жилой и аккуратный вид.

Однако сегодня Женька убиралась с особым остервенением. Отодвинула шкафы, диван, даже холодильник. Устроила себе генеральную уборку. Почему? Потому что трудотерапию, как метод лечения душевных расстройств, никто не отменял.

Он ей снился. Опять. Уже в который раз. Он ей стал сниться часто. Чаще, чем она могла выдержать. Но сегодня… сон был совершенно особый.