Коди Кеплингер - Простушка

Только один раз, когда Уэсли перевернул меня на спину, я серьезно думала остановиться. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его умелые руки дотронулись до молнии на моих джинсах. Мой бездействующий мозг ожил, и я спросила себя: не зашло ли все это слишком далеко? Я подумала о том, чтобы оттолкнуть его, и закончить все это. Но зачем останавливаться сейчас? Что мне осталось терять? Но в то же время, что я могу от этого получить? Что я буду думать об этом через час… или еще раньше?

Но не успела я найти ответы на эти вопросы, как Уэсли уже избавился от моих джинсов и трусиков. Он достал презерватив из заднего кармана (кто вообще носит презервативы у себя в кармане? В кошельке — да, но в кармане? Достаточно самоуверенно, не думаете?), затем его штаны тоже оказались на полу. Ни с того ни с сего мы занимались сексом, и мои мысли снова накрыла тишина.

Мне было всего четырнадцать, когда я потеряла свою девственность с Джейком Гейтером. Ему тогда только исполнилось восемнадцать, и я прекрасно знала, что он слишком взрослый для меня. Но все же, как любой восьмикласснице, мне просто хотелось иметь парня. Мне хотелось кому-то нравиться и быть частью чего-то важного, а Джейк был одиннадцатиклассником с машиной. В то время я думала, что это — идеал.

За все три месяца, что мы были вместе, Джейк не сводил меня ни на одно свидание. Один или два раза мы целовались на заднем ряду кинотеатра, но мы никогда не ходили вместе в кафе или поиграть в боулинг, или куда-то еще. Большую часть нашего времени мы тратили на то, чтобы наши родители или его сестра, которая потом стала одной из моих лучших подруг, не узнали о нас. Я даже находила эту секретную часть наших отношений веселой и сексуальной. Это было как запретный роман — как между Ромео и Джульеттой, который я читала на уроке английского в том семестре.

Мы переспали несколько раз, и хоть я и не насладилась тогда сексом, как таковым, чувства близости и интимной связи были успокаивающими для меня. Когда Джейк дотрагивался до меня, я знала, что он любит меня. Я знала, что секс — это что-то красивое и страстное, и происходящее казалось правильным.

Секс с Уэсли было чем-то совершенно иным. Хоть я и получила от этого гораздо больше физического наслаждения, но близость и любовь тут совершенно отсутствовали. Когда все закончилось, я чувствовала себя грязной. Чувствовала, словно сделала что-то неправильное и грешное, но в то же самое время, чувствовала себя отлично. Живо. Свободно. Дерзко. Мое сознание было абсолютно чистым, словно кто-то нажал на кнопку «обновить». Я знала, эта эйфория не продлится долго, но грязное раскаяние стоило моментального освобождения от тяжелых мыслей.

— Вау, — сказал Уэсли. Закончив, мы просто лежали на его кровати в полуметре друг от друга. — Я точно не ожидал этого.

Боже, он все всегда портил, когда начинал говорить. Раздраженная и все еще пробивающаяся сквозь эмоциональный тайфун, я фыркнула.

— Что? Стыдишься того, что трахнул Простушку?

— Нет. — Я была удивлена серьезностью в его голосе. — Я не стыжусь никого, с кем спал. Секс — это природная химическая реакция. Он всегда случается по причине. Кто я такой, чтобы диктовать то, кто разделит эту радость в моей постели? — Он не видел, как я закатила глаза и продолжал: — Нет, я просто в шоке. Я, честно, начинал верить в то, что ты ненавидишь меня.

— Я тебя и ненавижу, — заверила я его, отбрасывая простыню и слезая с кровати, чтобы подобрать свои вещи.

— Значит, ты недостаточно меня ненавидишь, — сказал Уэсли, опираясь на локоть и наблюдая за тем, как я одеваюсь. — Ты вроде как накинулась на меня. Обычно ненависть не порождает такого рода страсть.

Я натянула футболку.

— Поверь мне, Уэсли, я правда ненавижу тебя. Я просто тебя использовала. Ты постоянно используешь людей, я уверена, ты меня понимаешь. — Я застегнула джинсы и схватила свой «краб» с прикроватной тумбочки. — Мы неплохо повеселились, но если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я тебя кастрирую. Понятно?

— Почему? — спросил он. — Твоя репутация только выиграет, если люди узнают, что ты переспала со мной.

— Может и так, — признала я, — но у меня нет никакого желания улучшать собственную репутацию, особенно таким образом. Так ты будешь держать свой рот на замке или мне надо сейчас найти что-нибудь острое?

— Джентльмен никогда не раскрывает свои любовные связи, — сказал он.

— Ты не джентльмен. — Я собрала волосы и закрепила их «крабом». — Это-то меня и беспокоит. — Я посмотрела на свое отражение в большом зеркале на стене. Удостоверившись, что выгляжу нормально — не виновато, — я снова повернулась к Уэсли. — Поторапливайся и надень свои штаны. Нам еще нужно закончить это дурацкое сочинение.

Мы с Уэсли закончили сочинение где-то в районе семи вечера. Или, по крайней мере, закончили его черновой вариант. Я заставила Уэсли пообещать мне, что он отправит его мне по электронной почте для редактирования.

— Ты не доверяешь мне с его финальной версией? — спросил он, подняв бровь, пока я обувалась в коридоре.

— Я ни с чем тебе не доверяю, — ответила я.

— Кроме того, чтобы довести тебя до оргазма. — На его губах играла та ухмылка, которую я ненавидела больше всего. — Так это было на один раз, или я увижу тебя снова?

Я чуть не фыркнула и уже готова была сказать «только в твои мечтах», когда вспомнила, что меня ждет дома. Тот желтый конверт, должно быть, до сих пор лежит на кухонном столе.

— Бьянка? — спросил Уэсли. Он дотронулся до моего плеча, и по моей коже побежали мурашки. — Ты в порядке?

Я дернулась в сторону от его прикосновения и направилась к двери. Пройдя почти полпути, я повернулась и, подумав немного, ответила:

— Посмотрим. — Затем сбежала по ступеням.

— Бьянка, подожди.

Я поплотнее запахнула куртку, борясь с холодным ветром, и распахнула дверь своего Сатурна. Уэсли нагнал меня через секунду, но, к счастью, на этот раз не прикасался ко мне.

— Что? — спросила я угрюмо, забираясь на переднее сидение. — Мне нужно ехать домой.

Дом — последнее место, куда бы мне сейчас хотелось ехать.

Зимнее небо уже потемнело, но даже в темноте я видела серые глаза Уэсли. Они были цвета неба перед грозой. Он присел перед дверцей, чтобы быть на одном уровне со мной, и то, как он смотрел на меня, заставляло меня чувствовать себя не в своей тарелке.

— Ты не ответила на другой мой вопрос.

— Какой?

— Ты в порядке?

Некоторое время я хмуро глядела на него, подозревая, что он просто хочет мне досадить, однако что-то в выражении его серых глаз заставило меня засомневаться.

— Неважно, в порядке я или нет, — прошептала я в ответ. Я завела машину, и Уэсли отпрыгнул в сторону, когда я потянулась, чтобы захлопнуть дверь. — Пока, Уэсли.