Э. Филлипс-Оппенгейм - Преступление Гаррарда

— И этого вам недостаточно!

Фардаль относился к своей спутнице с глубочайшим уважением, но на этот раз вышел из себя.

— Неужели полагаете, что какой бы то ни было мужчина в мире удовлетворится тем, что я получаю?

Мильдред иронически взглянула на него.

— Дорогой друг, не будьте же глупы! Что еще могу дать вам? Понимаете ли вы, что мне необходимо соблюдать крайнюю осторожность? Гарвей наверняка поручил кому-нибудь наблюдать за мной, тем более что вы здесь.

— Я не люблю вашего мужа, но уверен, что он не принадлежит к мужчинам, шпионящим за своими женами.

— Женщине в моем положении ничем не следует рисковать. Если дело пойдет до банкротства, немедленно потребую развода и полагаю, что он не будет настолько эгоистичен, чтобы отказать мне. Тогда буду делать все, что захочу.

— Пока же?

— Но мы почти все время вместе, я не встречаюсь ни с одним мужчиной, кроме вас.

— Вы полагаете, что этого достаточно?

— Делаю все возможное.

— Неправда. Вы отлично знаете, что большинство женщин, даже вашего ограниченного круга, ищет какую-нибудь любовную интрижку, особенно здесь, на курорте. Я мог бы назвать их около дюжины. Возьмите к примеру леди Пэльтроп, с которой так дружны.

— Мэри так неосторожна.

— Во всяком случае у нее достаточно смелости, чтобы поступать так, как она хочет. Это Бэрнли не отступает от нее ни на шаг. Вероятно, у него имеются основания для этого.

— Вы становитесь грубым,— жалостно сказала Мильдред.

— Боже, сколько людей! — прибавила она оживленно, когда автомобиль остановился у отеля «Де Пари».— Еще слишком рано для завтрака. Я хотела бы съездить на несколько минут к Янецкому. Или пойдемте лучше пешком.

Фардаль отпустил шофера. Они подошли к углу площади и остановились у витрины известного ювелира.

— Я отдала в починку маленькую брошь и хочу узнать, готова ли она, но просто боюсь войти. У них такие изумительные вещи! Посмотрите на эти бриллиантовые серьги. Я давно уже мечтаю о таких.

Но на этот раз ее спутник остался непоколебим. Вздохнув, она вошла в магазин.

— Подожду вас у дверей и выкурю папиросу,— предупредил он.

— Как хотите.

Но на пороге она остановилась. Он вынул свой портсигар.

— Вы знаете, ненавижу ходить одна в такие магазины. Если зайдете со мной, провожу вас потом в ваш любимый бар, где сможете покурить и выпить коктейль.

Он убрал портсигар в карман, зашел с ней в магазин, уплатил за починенную брошку и равнодушно посмотрел, когда она велела показать бриллиантовые серьги. Мильдред внимательно осматривала драгоценности.

— Прелестно,— сказала она приказчику.— Но, к сожалению, слишком дорого для меня. 50 000 франков не особенно большая сумма, но я вынуждена отказаться от этих серег.

Внимание Фардаля внезапно привлекла газета, лежавшая на прилавке. Он слегка вскрикнул от удивления.

— Откуда у вас эта газета? — спросил он ювелира.

— Не знаю, сэр. Ее, вероятно, забыл американец, который только что был здесь.

Фардаль улыбнулся и указал пальцем на фотографию на переднем листе газеты.

— Взгляните-ка, Мильдред.

Она посмотрела через его плечо сначала рассеянно, потом с глубоким интересом. Это была изумительно хорошая фотография Гарвея и Грэйс. Она прочла напечатанные крупным шрифтом строки:

«Гарвей Гаррард, английский кожаный король, покидает на «Бенгарии» Нью-Йорк где сделал колоссальные закупки кожи. Сопровождает его очаровательная секретарша, внучка Эбинезера Свэйла, миллионера из Коннектикута, недавно умершего в Лондоне. Мисс Свэйл находит свою первую поездку в Америку восхитительной».

— Вы знали, что у вашего мужа есть секретарша, которая выглядит, как кинозвезда?

— Я и понятия не имела об этом! — возмущенно вскрикнула Мильдред.— Зачем Гарвею секретарша? Он никогда не занимался делами!

Она забыла даже о серьгах, пристально посмотрела на фотографию, бегло прочла текст, взяла газету и направилась к выходу. Фардаль, улыбаясь, следовал за ней.

— Мадам еще вернется,— сказал он продавцу,— надеюсь, вы отдадите серьги за 30 000.

Мильдред шла рядом. По блестевшим глазам и крепко сжатым губам видно было, что она разгневана.

— Боюсь, что вы составили ложное представление о своем муже. Он — как и все мы — позволяет себе некоторые отклонения в сторону. И, надо сказать правду,— девчонка очаровательна.

Она не произнесла ни слова. Молча подошли они к кафе и сели под пестро разрисованный зонтик. Кельнер принес коктейли, и Фардаль зажег папиросу.

— Он поступил со мной возмутительно, — сказала Мильдред наконец.— Полагала, что у него хватит такта не доводить свои глупости до всеобщего сведения.

— Ему не следовало давать своей фотографии,— заметил Фардаль.

— Вы что-нибудь знали об этом?

— Да, кое-какие слухи доходили,— солгал он.

Она взяла второй коктейль. Он склонился к пей.

— Эти серьги были довольно хороши,— начал он. Жестокое выражение ее лица немного смутило его.

— Мы можем после обеда снова посмотреть их,— предложил он.

— Отлично!

Вечером того же дня в восемь часов Фардаль, прекрасно настроенный, входил в отель «Негреско». Он был весь проглажен и прокрахмален и издавал запах парикмахерской, которую только что покинул. Взглянув на часы, он прошел в бар и выпил коктейль. Потом направился к лифту. Но здесь его ожидал сюрприз. Он как раз собирался позвонить, как увидел Мильдред, подходившую к нему. На ней было черное платье, бриллиантовые серьги и колье. Она была прекрасна. Онемев от удивления, он поклонился ей.

— Дорогой друг,— сказала она, боязливо оглядываясь вокруг.— Совершепно неожиданное препятствие! Князь и княгиня Лютиновы только что приехали и сняли апартамепты рядом с моими.

Его лицо приняло окаменелое выражение.

— И что же?

— Понимаете, я не видела Адель целую вечность, и она просто заставила меня дать ей обещание поужинать вместе.

— И вы обещали?

— Только без глупостей. Вы будете, конечно, ужинать вместе с нами. Я сказала, что мы предпочли бы ресторан. Князь очень хочет познакомиться с вами.

Фардаль, любивший титулы, смягчился.

— Кто эти люди? Их имя часто встречается в газете, но я хотел спросить, на каком языке они говорят. Вы знаете, мой французский ужасен.

— Будьте спокойны на этот счет. Княгиня американка — из очень хорошей семьи; она моя старая подруга. Князь русский, но провел почти всю жизнь в Западной Европе. Он долгое время был военным атташе в Лондоне. Вы будете с ними любезны, не правда ли?

— Разумеется, хоть мне и очень тяжело будет разделить с ними ваше общество. Я надеялся провести вечер вдвоем. Как вы думаете…

— Послушайте,— прервала его Мильдред,— прочтите-ка письмо, которое я только что получила от Гарвея. Ужин назначен на 8.30, так что в нашем распоряжении есть еще несколько минут. Я хочу посоветоваться.