Фрасис Дарлинг - Разбитое зеркало

Гудки в трубке. Значит, Роман не обратил внимания на ее просьбу в записке. И все ее приготовления, все ее хлопоты оказались напрасными — он ушел из номера.

Баранья котлета, жареная на гриле, показалась Роману вполне приличной, хотя мятного соуса не было. Вкус соуса был незнакомым. Он пытался определить, что это было — гуава? фиган? еще что-то?

Да нет, он же не шеф-повар и даже не владелец ресторана. Незачем забивать голову всякой ерундой. «Веди растительный образ жизни», — сказала ему Портия. И как же ему произрастать здесь, в роскошном номере дорогого отеля, в этом тропическом раю?

Он взял дистанционное управление и включил телевизор. На экране появилась Джоан Коллинз, которая демонстрировала свои формы и двигала губами, а вместо голоса слышалось свистящее щебетание на португальском. Он щелкнул переключателем. Футбол. Еще щелчок. Крупным планом показалась квартеронка с полными губами. Камера поползла вниз, показались две могучие татуированные ручищи, сжимающие перезревшие, кинематографически обнаженные груди. Был это крик ужаса или наслаждения? Трудно сказать, особенно если не знать языка. Придется иметь это в виду — пригодится, если вдруг окажешься в интимной ситуации с какой-нибудь местной красоткой.

У чертовой бабы на экране соски были похожи на два розовых резиновых напальчника. Роман опять переключил программу. Не стоит возбуждаться. Обычно усталость сохраняла его либидо на невысоком уровне, беспокойства это не причиняло. Но сейчас он отдыхал уже двое суток.

«Бонанза» — эта передача далека от секса так, как только можно желать. Но португальский уже прискучил. Щелчок — кто-то что-то готовит, щелчок — кто-то что-то говорит. Щелчок — и тишина.

Роман почистил свою электробритву, побрился третий раз за день, снова почистил ее, полистал рекламу отеля «Полидор».

Три ресторана, четыре бара, три дискотеки и два бассейна. Мужская и дамская парикмахерские. Можно подстричься и выйти прилизанным и напомаженным. Или выпить? Бар в его номере заполнен, стоит только руку протянуть, но выпивка средь бела дня до добра не доведет.

Может, искупаться? Один бассейн был закрытым, на подземных этажах. Другой был на крыше. В брошюрке Роман вычитал, что купальные принадлежности можно получить в любой момент. А Портии он всегда может оставить записку. Да она и так уже опаздывает. Женщину только запусти в магазин… И из гостиницы он же не уходит.

В качестве бесплатной купальной принадлежности Роман получил набедренную повязку, наподобие тех, что носят культуристы, и мохнатый белый халат. Он переоделся, с трудом запихнув себя в набедренную повязку, вдохнул влажный хлорный воздух и подошел к бортику.

Солнце нестерпимо слепило глаза, Роман сощурился. Немного привыкнув к яркому свету, он рассмотрел бар у самой воды, плетеную мебель и повсюду — черные очки.

К его услугам была хорошенькая японка, снабдившая Романа стаканом с розовым напитком и ярким желто-зеленым зонтиком. Обозначив при помощи стакана и зонтика свою «территорию», Роман нырнул и поплыл.

Он собирался проплыть бассейн пятьдесят раз, но и сорока оказалось вполне достаточно. Портия, похоже, права. Что-то стал сдавать. Пятьдесят сделаем завтра.

Немного отдышавшись, он растянулся на солнышке и огляделся. В глазах зарябило. Женщины! Женщины и девушки. Было несколько мужчин, но что на них смотреть? Наверное, та телевизионная красотка уже разожгла его воображение, а тут прямо с пылу, с жару…

Здесь была высокая изящная блондинка, на которой одежды было меньше, чем на Романе. Соски ее торчали, как пунцовые зубчики. Грудь была в веснушках, почти плоская, но все же сомнений относительно ее пола не возникало.

Все верно! В Бразилии — одновременно тропической и католической — такие вещи, видимо, были позволительны. Обнаженная грудь здесь, очевидно, обычное дело, надо только привыкнуть. Хотя и трудно. У него не было никаких возражений с точки зрения морали — напротив. Все аморальное он принимал безусловно. Но легко ли молодому мужчине в набедренной повязке отменить естественные реакции своего организма?

Думай о другом, Роман!

И даже не обращай внимания на ту полногрудую шоколадку с роскошными волосами, которая вылезает сейчас из бассейна, непринужденно поправляя чисто символический лифчик. И не смотри на гибкую красотку полинезийского типа в купальнике-сеточке, из которого высунулись и соски, и волосики между ног. Придется проигнорировать и широкие бедра огненно-рыжей девицы, натуральный цвет волос которой подтверждают кудрявые колечки на лобке…

И это сохранится, пока она также, как все, не умрет…

Думай о другом, Роман!

Он застонал и перевернулся на живот.

Так было неудобно — казалось, он лежит на скалке, но все-таки безопаснее.

Кто-то брызнул ему на спину холодной водой. Роман поднял голову, оглянулся. Поднимая глаза, он увидел стройные загорелые ножки, а выше — участки светлой кожи. Значит, хозяйка ножек загорала раньше в другом купальнике. И бледность эта была не без эротического вызова. Роману показалось, что он видит потайные местечки, которые прежде целомудренно скрывались от посторонних взоров. Это были очень славные местечки — особенно почти незаметные складочки, которые уголком разбегались от бедер.

Некоторые женщины просто тают от дразнящих прикосновений кончиком языка именно к этим…

— Я везде ищу тебя, Роман! Ты получил мою записку? — накинулась на него Портия.

— Я…

— Я с трудом узнала тебя нагишом.

— Я не голый.

— Но почти… Я жутко беспокоилась.

— Портия, но ведь я не твой пленник. Не забывай, что мы приехали сюда отдыхать. Солнце, воздух и вода, нет? Или ты хочешь, чтобы я окончательно зачах в своем номере, пока ты будешь шляться по Рио?

— Я, между прочим, делала покупки — для тебя!

— Вот спасибо! Тебя просили?

— Ах ты, неблагодарный!

— Портия, мы здесь пробудем месяц, так? Может, попробуем не ссориться? Мне нравится твой купальник.

— Спасибо. — Она перевела дух. — Ладно, мир. Ну, так что ты тут поделываешь?

— Купаюсь, лежу, смотрю.

Портия посмотрела по сторонам. Распластанная рыжая красотка, субтильная блондинка, гавайская девушка в паутинном наряде.

— Так, ясно!

— Нет, Портия! Я имел в виду эту гору, которую называют Сахарной головой, и эту фантастическую 120-футовую фигуру Христа, и все те домики внизу. Наверное, выше только вон то здание голубого стекла.

— Да ладно… Болтай-болтай, бабник! Впрочем, меня не касается, на кого из них ты положил глаз.

— Хочешь чего-нибудь выпить, Портия?

Портия бросила накидку и темные очки на шезлонг.

— Почему бы нет? Я только искупаюсь.