Наташа Лестер - Ее секрет

– Как я оставила себе Джимми? – Джиа презрительно фыркнула. – Моя мать выдала меня замуж за дальнего родственника в Китае. Он туповат, поэтому никто и никогда не выйдет за него. А я – порченый товар, поэтому и меня никто не возьмет замуж. Наш брак был заключен на небесах. Все совершилось посредством обмена бумаг. Я никогда в глаза не видела мужа, хотя моя мать настаивает, что мы провели чудесный медовый месяц в Китае и что ему пришлось остаться там из-за работы. Каждый день мама молится о спасении моей заблудшей души. Каждый день я прихожу на работу в лавку и молюсь, чтобы покупатели, которые не поверили в мою историю, вернулись бы обратно.

– Вот почему тебе понадобились мои деньги, – сказала Лео.

Джиа пожала плечами.

– Ну, в общем, да.

– Я рада, что дала их тебе. Я дала бы тебе больше, если бы знала.

– В этом и заключается твоя проблема, Лео, – сказала Джиа. – Ты чертовски хороший человек. Ты никогда не потребовала бы арендной платы с девушки, которая явилась к тебе в лавку и попросила разрешения воспользоваться кладовой. Но я знала, что должна так поступить. Ты можешь сделать все, что захочешь. Просто ты должна быть готова сделать это по-другому. Проявить капельку решимости.

– Что сталось с отцом Джимми? – спросила Лео. – Его посадили в тюрьму?

– В тюрьму? – переспросила Джиа, не веря своим ушам. – С чего бы вдруг его стали сажать в тюрьму? Я никогда и никому не рассказывала, потому что всем плевать. После Закона о высылке китайцев и запрета на въезд мне даже не разрешили стать гражданкой страны, в которой я родилась. Так почему кого-то должна волновать грязная китайская шлюха с ребенком? Нет, его не посадили. Кто-то просто пристрелил его. Он умер в одиночестве в грязном переулке. Так что в этом мире все-таки есть справедливость.

Боже мой! Сколько смертей, потерь, боли и предрассудков!

– Мне очень жаль, – прошептала Лео, прекрасно понимая, что ее жалость ничем не поможет Джиа. Нет – Джиа сама позаботилась о себе.

Немного погодя, после того как Джиа ушла, Лео протянула руку и взяла с прикроватного столика баночку с губной помадой, к которой не прикасалась после той катастрофической встречи в универмаге «Лорд и Тейлор». Открыв крышку, она вдохнула чудесный аромат жасмина и пиона. Она окунула палец в бархатистую субстанцию, мягкую и шелковистую, светло-вишневого оттенка, который выглядел бы вполне уместно посреди любой роскоши. Так что да, в этом мире еще осталось место для красоты, радости и даже божественного провидения. Как и для ее ребенка.

Она провела долгую ночь, исследуя потаенные закоулки своей души и вытаскивая на свет вещи, которыми гордилась, и те, которых стыдилась. Для чего она принесла в этот мир свое дитя, если сама побоялась сделать то, в чем поклялась на борту корабля: стать храбрее, смелее и умнее, чем раньше? Ведь есть вещи, которые она могла бы совершить, но для этого требуется мужество. Вещи, которых она при обычных обстоятельствах постаралась бы избежать. Но те времена миновали безвозвратно.

Апрель 1920 года

– Бен, как приятно увидеть вас вновь. – Лео улыбнулась.

– Леонора! Вы выглядите… – Бенджамин умолк, подбирая слова, которые никак не давались ему.

Он пожирал взглядом фигуру Лео, обтянутую модной прямой черной юбкой и черным жакетом с треугольным вырезом и эффектным широким воротником. Аккуратно приталенный, он облегал ее тело, как перчатка, заканчиваясь в нескольких дюймах над подолом юбки. Туфельки ее искрились брызгами горного хрусталя над самым каблуком, а волосы вспыхнули огненно-рыжим пламенем, когда она тряхнула ими, снимая шляпку. Она ждала, чтобы Бенджамин закончил свою мысль, словно не понимая, что именно ее внешность и заставила его потерять дар речи.

– Неописуемо прелестно, – наконец высказался он и подался к ней, чтобы поцеловать в щеку.

Лео протянула ему руку.

– Поскольку у нас деловая встреча, – сказала она, – я предпочитаю, чтобы мы просто пожали друг другу руки. Давайте прибережем поцелуи до того момента, пока не проясним свои позиции.

Ошеломленный, Бенджамин рассмеялся.

– Согласен, если только поцелуй не будет снят с повестки дня.

Лео продолжала улыбаться, старательно пряча все признаки смущения и растерянности. Неужели Фэй не рассказала брату о ее беременности? Разве стал бы он напропалую флиртовать с ней, если бы знал о том, что каких-то два месяца назад она родила ребенка?

– Пожалуй, и флирт давайте прибережем до лучших времен, – небрежно заметила она, опускаясь в кресло и доставая из сумочки сигарету.

Бенджамин немедленно оказался рядом с зажигалкой в руках.

– Позвольте мне.

– Благодарю вас, – сказала она.

Наверное, встреча пройдет куда легче, нежели она предполагала. В следующий миг дверь в кабинет Бенджамина распахнулась и в комнату вошла Фэй. Лео едва не выронила сигарету от неожиданности, но самообладание, которое она примерила сегодня утром вместе с новым нарядом, помогло ей справиться с собой, и она расслабленно откинулась на спинку, словно присутствие Фэй на сегодняшней встрече стало для нее желанным сюрпризом.

– Значит, ты все-таки пришла, – сказала Фэй, беззастенчиво угощаясь сигаретой из пачки Бенджамина. – А ты храбрее, чем я думала.

– А ты выглядишь намного лучше, чем в прошлый раз, когда я видела тебя, – прохладно заметила Лео, напомнив себе о том, что она пришла сюда за тем, чтобы сыграть в открытую, и теперь пришла пора выложить карты на стол. Кроме того, Фэй и впрямь посвежела и стала стройнее по сравнению с тем днем перед Рождеством, когда она нанесла Лео визит.

– Это я пригласил Фэй, – сказал Бенджамин. – Как вам известно, я всегда хотел, чтобы она стала участницей косметического бизнеса, который я намерен открыть, посему ее присутствие здесь вполне оправдано.

– Разумеется, – согласилась Лео. – Начнем?

– Вам слово, – отозвался Бенджамин, усаживаясь и с изумлением глядя на Лео, явно не в силах отождествить элегантную и целеустремленную особу, сидящую перед ним, с перемазанной черной жижей девушкой в лавке Джиа в Чайнатауне.

– Благодарю вас.

Лео встала и выложила три баночки с товаром и три прелестных цветных рисунка на стол перед Бенджамином и Фэй. На одном рисунке была изображена губная помада в элегантной серебряной коробочке с рычажками, вдоль одной стороны которой изящным шрифтом с завитушками было выгравировано название «Ричиер», а на крышке блестел и переливался гранями горный хрусталь. На следующем перед ними предстала маленькая пудреница, на колпачке которой танцевала современная пара; этот рисунок выглядел бы вполне уместно и в журнале мод. На последней же иллюстрации красовалась брусковая тушь, также с прекрасным рисунком, надписью «Ричиер» и горным хрусталем в центре.