Керриган Берн - В объятиях герцога

– Что ты делаешь? – спросила Имоджен, надеясь его остановить.

– Снимаю с тебя корсет, – объяснил герцог, бросая его на пол.

– Нет… нет… не надо! – запротестовала Имоджен.

Теперь она была абсолютно голой и попыталась закрыть грудь руками. Тренвит подтянул ее тело на подушки, и Имоджен почувствовала себя неуклюжим маленьким животным.

Она подняла колено, пытаясь защититься от герцога. Он молча пристально смотрел на нее, его карие глаза пылали томным огнем. Наконец из его груди вырвался звук, похожий на урчание довольного сытого зверя. Это было нечто среднее между мурлыканьем и рычанием. Во всяком случае, так показалось Имоджен.

Руки герцога стали поглаживать интимные места девушки, и ее снова бросило в жар. Она и не предполагала, что прикосновения к коленям, низу живота, выделявшимся на ее худом теле ребрам могут так сильно ее возбудить.

– Тебе надо больше кушать, – заявил Тренвит, явно недовольный ее худобой.

Имоджен кивнула с натянутой улыбкой. Не могла же она сказать герцогу, что пустой кошелек, долги отца и два голодных рта, которые ждали ее дома, не располагают к любовным утехам. Она бы с удовольствием ела больше, но ей, как бездомной кошке, доставались одни скудные объедки. Впрочем, какое дело было до этого герцогу? Имоджен не собиралась посвящать его в обстоятельства своей жизни. В данный момент она не испытывала голода. Более того, таяла от наслаждения в его объятиях.

Тренвит погладил ее по бедру выставленной вперед ноги, а потом его рука скользнула на ягодицу. На ней у Имоджен была слегка выпуклая отметина – большое родимое пятно. Наткнувшись на него, Тренвит усмехнулся.

– Тебе кто-нибудь говорил, что твое родимое пятно по форме напоминает наш остров? – спросил он и, наклонившись, припал к нему губами.

– Нет, – застенчиво призналась Имоджен.

Никто, кроме матери, не видел родимое пятно на ее ягодице, но она не стала говорить об этом Тренвиту.

– Сейчас я поцеловал Корнуолл, – сказал герцог, а затем его губы переместились к северу. – А это Эдинбург.

И он снова прижал теплые губы к ягодице Имоджен. По ее коже забегали мурашки. Герцог потерся носом о носик Имоджен, а потом чмокнул ее в губы.

– Иметь подобную карту на своем теле – очень патриотично, – с усмешкой заявил он. – Причем ты носишь ее на таком чудесном месте. Прими благодарность от имени королевы и всей страны.

Имоджен невольно улыбнулась.

И тут герцог убрал ее руки, которыми она все еще прикрывала свою наготу, и положил голову на ее обнаженную грудь. Девушка едва не ахнула, догадавшись, что Тренвит собирается остаться. Он решил спать с ней, провести всю ночь в одной постели! Вот это номер!

Тренвит с довольным видом сладко зевнул.

– Спасибо, – пробормотал он сонным голосом.

Рука герцога легла на ее грудь, и Имоджен заметила, что грудь уместилась в его ладони. Он вел себя с ней так, как ведет себя хозяин со своей собственностью, и это смущало девушку.

Впрочем, возможно, она неправильно оценивала его поведение.

– Ты представить себе не можешь, что ты сегодня сделала для меня, – устало продолжал Тренвит. – Ты превратила кошмар в… в нечто прекрасное.

Тронутая его словами, Имоджен положила ладонь на его руку. Интересно, слышал ли герцог биение ее сердца?

– Я знаю, что ты не хочешь об этом говорить, – промолвила она, – но я все же скажу: я сочувствую тебе, ты понес невосполнимую потерю.

Тренвит замер, и у Имоджен упало сердце.

– Вообще-то меня все поздравляют, – наконец ответил герцог. – Хотя действительно я потерял почти всех, кто что-то значил для меня в этой жизни. Тем не менее окружающие говорят, что мне повезло: я, третий ребенок в семье, наследую герцогский титул и все богатства Тренвитов.

Имоджен не знала, что и сказать на это. Она была согласна с герцогом в том, что его друзья неправильно оценивали ситуацию.

– Я любил брата, – мрачно продолжал Тренвит. – Он и Хеймиш Маккензи всегда были самыми близкими для меня людьми. А отец… он был добрым, прямым и удивительно сентиментальным человеком. Мне его будет не хватать.

В голосе герцога слышались горькие нотки, и у Имоджен заныло сердце.

– А какие отношения у тебя были с матерью?

– Мы с ней не были особенно близки, но я любил ее. И она, наверное, любила меня по-своему. Хотя дороже всех на свете для нее был Роберт, потому что я постоянно досаждал ей своими шалостями и проступками. Наследником рода был он, а я – так, запасной фигурой, как говорится. – Тренвит хмыкнул. – Если бы она была жива, ей бы не понравилось, что герцогский титул достался мне.

Он невесело засмеялся.

– Я уверена, что она гордилась бы тобой.

Имоджен понимала, что вряд ли это было бы так, но ей отчаянно хотелось подбодрить Тренвита. Он крепко обнял ее, и на сердце Имоджен стало тепло.

– Я никогда не хотел быть герцогом, – зевнув, посетовал Тренвит.

– В таком случае ты уникальный человек, вряд ли в мире найдется второй такой, – пошутила Имоджен.

Тренвит издал смешок.

Имоджен вспомнила тот день, когда потеряла отца. Он был добрым человеком, хотя порой забывал дорогу домой. Добрый нрав не помешал ему проиграть и пропить все деньги семьи. Он оставил жену и двух дочерей ни с чем.

– Ах, отцы, отцы… – вздохнув, промолвила Имоджен. – Они порой оставляют нам в наследство то, к чему мы меньше всего готовы. И тогда нам остается только одно – справляться в одиночку с той трудной ситуацией, в которую мы по их вине попали. Надо стараться уладить все проблемы и не обращать внимания на тех, кто судачит за нашей спиной. Ты не должен жить с оглядкой на приятелей, скрывать чувства горя и скорби, Колин Толмедж. А окружающие пусть катятся ко всем чертям!

– Ты – удивительный человек, Джинни, я еще таких не встречал, – пробормотал Тренвит, уткнувшись лицом в ее грудь.

– И что же во мне такого удивительного? – поинтересовалась Имоджен, наслаждаясь теплом, исходившим от его большого тела. Весенняя ночь была довольно прохладной.

– Ты сумела сохранить искренность в мире, полном обмана, – объяснил он.

Тронутая словами герцога, Имоджен переплела свои пальцы с его пальцами.

– Джинни – твое настоящее имя? – спросил он.

– Нет, – призналась она.

– В таком случае, как тебя зовут на самом деле?

Имоджен едва разобрала эти слова, произнесенные уже в полусне, а за ними последовал тихий храп.

– Имоджен, – прошептала она, и по ее щеке скатилась слеза.

Ей было горько сознавать, что она делила постель с человеком, который даже не знал ее имени. Они, по существу, не были знакомы. И теперь уже никогда не будут…

– Меня зовут Имоджен Причард, ваша светлость, – тихо представилась она. – Рада с вами познакомиться.