Патриция Райс - Ночные услады

— Эльвина знает?

— Еще нет.

В часовне женщины возились с малышом, напевая ему песенку, когда снаружи раздался громовой голос Филиппа. Все смолкли и удивленно переглянулись. Королевский стражник, очевидно, возражал против этого неожиданного визита, но, судя по звону металла, Филипп не долго мучился, подбирая аргументы. Эльвина передала ребенка Элис и поспешила к выходу.

Оба успели вынуть мечи из ножен, но королевский стражник чувствовал себя не очень уверенно, не зная, вправе ли атаковать барона, находясь в его владениях.

— Я желаю видеть свою жену наедине. Если у вас есть вопросы, найдите этого распроклятого монаха и королевского посланника, но только уйдите с дороги, пока я не разрубил вас пополам.

Эльвина смотрела на Филиппа с удивлением и испугом, однако обратилась к стражнику спокойно:

— Даю вам слово, сэр рыцарь, что вернусь с вами в Лондон по приказу короля. Мой сын в этой часовне, и без него я никуда не убегу.

Юный рыцарь отступил, пропуская Филиппа.

Когда наконец все преграды между Филиппом и Эльвиной рухнули, он схватил ее в объятия и понес через двор.

Повинуясь чувству и не задумываясь о причинах столь желанной, но странной перемены, Эльвина обвила руками его шею и прижалась лицом к широкой груди. Зеленые глаза Филиппа насмешливо блестели, но в них были забота и любовь. Филипп перенес Эльвину через порог замка и, не отпуская ее, помчался наверх по широкой лестнице.

Эльвина осматривалась с любопытством и страхом. Работа кипела: слуги чистили и скребли, повсюду сновали люди в монашеских одеяниях со свечами в руках. Комната, куда Филипп принес ее, была маленькой, но чистой, и в камине ярко горел огонь. Из мебели здесь были лишь кровать да сундук, но Филиппу больше ничего и не требовалось. Он положил Эльвину на укрытую меховым покрывалом кровать и, отойдя на шаг, стал любоваться ею с видом триумфатора.

— Филипп, ты что, напился? — осторожно спросила Эльвина. Она не почувствовала запаха спиртного, но иного объяснения его странному поведению найти не могла. Столько времени прошло с тех пор, как она видела его вот таким — радостным и улыбающимся. Филиппа переполняло счастье.

— Я пьян от счастья, любовь моя, моя жена. Приготовься к тому, что я не буду слезать с тебя всю жизнь, и начнется это прямо сейчас.

Филипп снял меч, сел на сундук и стащил грязную обувь.

Эльвина испуганно прижала руки к груди.

— Ты уже второй раз меня так называешь. Боюсь, ты немного не в себе. Может, полежишь, пока я приготовлю успокоительный отвар?

Между тем Филипп продолжал раздеваться.

— Да, я сошел с ума. Совершенно и окончательно. В этом я с тобой совершенно согласен.

Филипп разорвал старую тунику Эльвины, затем проделал то же с рубашкой.

— Моя жена не должна ходить в обносках! Сейчас тебе вообще ничего не нужно, а потом — только самое лучшее. До сих пор у меня было мало возможности вдосталь полюбоваться тобой в роскошных нарядах.

Эльвина куталась в разорванную тунику, глядя на Филиппа с сомнением. Он был уже наг и стоял перед ней во всем своем мужественном великолепии — бронзовый бог. Эльвина отбросила в сторону тряпки и начала расплетать косы, золотистым каскадом покрывшие ей плечи и грудь.

Филипп ласкал ее взглядом — все это теперь принадлежало ему, принадлежало до тех пор, пока смерть не разлучит их. Он улыбнулся и протянул Эльвине руку.

— Ты совершенна, моя колдунья. Эльфы не забывают одаривать своих любимиц красотой и в наши дни.

Эльвина смотрела на него с таким недоумением, что Филипп решил наконец ответить на ее вопрос.

— Мы муж и жена, любимая, с тех пор как ты очаровала меня в конюшне, связав меня с собою клятвой. По словам Шовена, на то была воля Божья, чтобы мы поженились в тот день. Но он так и не убедил меня в том, что в соломе не пряталась какая-то фея, заставившая меня влюбиться в тебя с первого взгляда. По законам церкви я взял тебя как жену, и с соизволения Господа я твой муж. Теперь-то ты знаешь, что никогда мне не надоешь?

Эльвина сидела ни жива ни мертва, боясь, чтобы все это не оказалось сном. Может, она уже попала в рай и не знает об этом? Но, кажется, ангелы не способны делать того, что делал с ней Филипп сейчас, и чувства ее к нему были вполне земными.

— Если это безумие, Филипп, то я хочу умереть безумной. — Эльвина подставила Филиппу губы для поцелуя.

И как муж и жена они легли в постель, и Филипп взял Эльвину с нежностью и почтением, не оставив на ее теле места, не отмеченного его поцелуями. И Эльвина ответила ему со всей страстью и нежностью, на какую способна женщина.

Прошлое словно исчезло. Тела их слились в одно, и Эльвина криком экстаза приветствовала воссоединение. Все, что было ей нужно от жизни, — это чувствовать его внутри себя. Они вновь стали одним целым — как того хотели они и Бог.

Филипп, приподнявшись на локте, смотрел на нес и улыбался, и она улыбнулась ему в ответ, и он нежно коснулся поцелуем ее лба, зная, что вправе быть с ней еще и еще — всю жизнь.

— Не хочешь задержать меня подольше? — кокетливо спросила Эльвина.

— Мы будем вместе до конца дней, колдунья. Вот тебе наказание за твое колдовство. Придется тебе смириться с жизнью жены грубого и не слишком знатного барона, делить с ним постель и рожать ему сыновей. Не жалеешь теперь, что обрекла себя клятвой на такую жизнь?

— Ты ведь всего лишь поклялся охранять и защищать меня. Ни слова о любви не говорил. Как же случилось, что мы оказались женаты? — спросила Эльвина, соблазнительно поведя плечом.

— Я поклялся защищать тебя до тех пор, пока ты будешь во мне нуждаться, а ты поклялась хранить мне верность все это время. Эта клятва ничем не хуже других, но мы повторим ее, на этот раз как положено. Не хочу, чтобы церковники вдруг передумали. — Филипп накрыл ладонью ее грудь и улыбнулся. — Так ты выйдешь за меня?

— Если это нужно для того, чтобы удержать тебя подле себя, я готова. Ты просишь меня о таком скучном, утомительном деле, но…

— Чертовка! — воскликнул Филипп, и оба засмеялись.

Официальная церемония проводилась в небольшой лондонской церкви в присутствии только близких знакомых и друзей, а также короля и королевы. Юная невеста была прелестна в своем одеянии из отороченного мехом шелка цвета слоновой кости, подхваченного золоченым поясом. Роскошные волосы невесты были убраны под кружевной чепец — подарок королевы. Смуглый высокий и широкоплечий мужчина рядом с ней в бежевой с золотом накидке и темно-зеленой тунике светился счастьем, не отрывая взгляда от похожей на серебряный луч женщины рядом с собой. Только после того, как клятвы были произнесены и пара пошла к выходу, стал заметен животик невесты. Однако гордость жениха и та радость, с которой он принимал поздравления, непреложно свидетельствовали о том, что этот брак совершался по обоюдной любви.