Натали Питерс - Маскарад

– Я больше не могу выслушивать эту чушь, – ворчала Фоска. – У венецианцев абсолютно нет вкуса. Им нравится все новое и отличающееся от остального, и они считают, что всякая танцовщица, которая умеет прыгать не падая на одной ноге, уже гений!

Целый месяц в Венеции только и говорили о труппе Вестриса. Поклонники возвели Лиу-Габбиану – «чайку» – чуть ли не в ранг святой и восхищались тем, как ей и Вестрису удалось изменить рисунок танца. Прежде напыщенный и трафаретный, он являлся демонстрацией элегантно одетых актеров, которые никогда не порывали с ходульными формами менуэта и гавота. Но теперь произошла революция! Габбиана укоротила юбки так, что они едва прикрывали колени, а костюмы шила из тончайших тканей, повторявших ее движения. Ушли прочь обручи и корзины, высокие, подобные башням парики, разукрашенные драгоценными камнями панцири – эти непременные атрибуты нарядов актеров.

На кафедры взобрались священники, чтобы осудить непристойную демонстрацию лодыжек и голеней. На каждом спектакле присутствовали полицейские инквизиции, фиксирующие недостаточно скромную длину нарядов Лии. Но Венеция толпами шла на спектакли. Искренняя правда и пафос игры заставляли многих зрителей плакать. Ее сила, так отличающаяся от хвастливых поз прошлого, красота, присущая ей акробатическая гибкость – все это стало предметом многих од и сонетов, появлявшихся в те дни на страницах газет. В кафе и салонах вспыхивали споры о новом направлении в искусстве. Сторонники Лии значительно превосходили по численности ее хулителей. Они цитировали высказывание своей новой богини: «Если они хотят видеть красивые картины, пусть идут в художественные галереи. Танец – это движение!»

– Но, конечно же, она помнит меня, – утверждала любовница Алессандро. – Когда я работала в труппе Планше, мы с ней были закадычные друзья. Лиа, любимейшая, дорогая!

Алессандро Лоредан подавил зевок и продолжал держаться в стороне в то время, как его спутница кричала и набрасывалась на испуганного танцовщика. Алессандро разглядывал закулисное помещение театра «Фениче» – тесное, зловещее, наполненное призраками. Работники сцены столпились и грузили декорации комического балета «Девушка без присмотра», который вызывал восторг во Франции накануне тамошней революции 1789–1794 годов: в нем сочувственно описывалась жизнь низших классов. Алессандро видел оборотную сторону театральной иллюзии: картонные дерево и фасад дома, разрисованный задник сцены, изображающий деревенскую улицу.

Спутница Алессандро схватила его за руку и буквально вырвала из мечтательного настроения.

– Идите сюда и познакомьтесь с Лией, дорогой. Я уверена, вы будете от нее в восторге. Лиа, это Сандро. Разве он не красив? Мы с ним пришли к выводу, что вы сегодня вечером были просто великолепны. Правда, Сандро? О, посмотри, а там Марианна! Марианна, это я – Лаура. Вспоминаете? – Она взвизгнула и убежала, оставив Алессандро наедине с Лией.

Алессандро склонил голову над маленькой кистью танцовщицы. Когда он выпрямился, их взгляды на мгновение встретились. Лиа смотрела на Лоредана спокойно и дерзко, удивив его серьезностью и мудростью. Ее большой рот изогнулся в очаровательную, с ямочками в уголках улыбку. У нее были великолепные большие темные глаза с тяжелыми веками, длинными ресницами и густые брови. Зрителям ее глаза казались громадными. Она была очень маленькой, но отнюдь не хрупкой.

Алессандро спохватился, что он смотрит на танцовщицу пристально и все еще держит ее руку. Он отпустил ее и откашлялся.

– Так как, синьор? – спросила она, сверкая глазами. – Вы тоже считаете нас удивительными? Или наши слабые попытки развлечь зрителей убаюкали вас?

Этим вечером он чувствовал необычную усталость и действительно большую часть спектакля продремал.

– Конечно, нет, синьорина, – тем не менее сказал он. – Вы были великолепны. Мне никогда не приходилось видеть более живой, более вдохновляющей постановки этой, как ее…

Она прелестно рассмеялась.

– Верю! В следующий раз, приходя па балет, синьор, попытайтесь не уснуть. Хотя бы до моего первого выхода!

Ее теплый взгляд обволакивал, ее близость и красота волновали. Он стал заикаясь извиняться, обнаружив, что остроумие начисто покинуло его. Она загадочно улыбалась. В этот момент вернулась его любовница.

– О, Сандро, дорогой, граф Флабонико сегодня вечером в своем дворце дает прием в честь Лии и Вестриса.

Мы пойдем? Я уверена, что Лиа хочет, чтобы вы пришли. Правда, Лиа?

Маленькая балерина ответила мягким тоном, ни на мгновение не отрывая взгляда от лица Алессандро.

– Конечно, приходите, пожалуйста. Без вас эта затея обречена на скуку.

– Полагаю, мы там появимся, – улыбаясь, сказал Алессандро. Его любовница радостно завизжала, она знала, как тот недолюбливает карлика Флабонико и какое отвращение испытывает к любым сборищам артистов и театральных прихлебателей.

Лиа поклонилась и, попросив извинения, удалилась.

– До встречи, синьор. Буду очень рада увидеться с вами снова, Лаура.

Гостиная графа Флабонико была переполнена танцорами из труппы Вестриса и множеством ее поклонников. К моменту прихода Алессандро и Лауры Лиа уже была там. Алессандро поймал ее взгляд, она улыбнулась и тут же отвернулась в сторону. Хозяин дома бросился к вошедшим и весело защебетал:

– О, мои дорогие, какая честь! Клянусь вам, Лоредан, я никогда даже не мечтал, что вы когда-нибудь соблаговолите посетить мое скромное жилище. Я, однако, понимаю, что истинной приманкой для вас стали, конечно, танцовщицы. Вы знакомы с ярчайшей среди них звездой – прекрасной Лией, маленькой Габбианой? Пойдемте, пойдемте, разрешите мне представить вас, Лиа. – Он схватил ее за руку и вытащил из окружившей ее небольшой группы гостей. – Нам посчастливилось, что в этот вечер среди наших гостей оказался еще один прославленный венецианец!

Лиа тепло улыбнулась карлику. Она переоделась в простое платье из синего шелка с высокой талией, подпоясанное розовой атласной лентой, – правда, его парижское происхождение было очевидно всем присутствующим на приеме дамам. На плечи накинула цветную шаль. Причесалась Лиа обыденно, будто для танцев, – завязала волосы на затылке толстым узлом, который украсила красная роза. Она выглядела уязвимой, непосредственной как ребенок и была восхитительна.

Лиа только собралась сказать Флабонико, что уже знакома с господином, как хозяин дома выпалил ей без передыху целую тираду:

– Перед вами не кто иной, как уважаемый сенатор и комиссар по морским делам Алессандро Лоредан. Разве, милая, не восхитительно, что он сумел прийти? О Боже мой, только посмотрите в ту сторону: там Вестрис флиртует с госпожой Гонзаго. Надо быть с ней поосторожней! Пойдемте, Лаура, предупредим его!