Барбара Картленд - Ночь веселья

— — Я же запретила тебе читать карточки на моих букетах! — рассердилась Виолетта.

— А мне и ни к чему. Если кто благородный посылает, так лакей приходит, тут и карточки не надо.

Ему явно доставляло удовольствие дразнить Виолетту, но та только задрала нос повыше и пошла к себе.

Давитта поднялась по лестнице следом за ней. Виолетта распахнула дверь, за которой оказалась роскошная спальня, раз в десять больше, чем у Давитты. На столике красовалась корзина свежих фиолетовых орхидей.

— Какое чудо! — в восхищении воскликнула Давитта.

Комната Виолетты разительно отличалась от всего остального дома. Повсюду были расставлены букеты, а огромная кровать застелена розовым атласным покрывалом, отороченным богатым кружевом. Тем же кружевом отделаны и атласные подушечки на маленьком диванчике и двух уютных креслах, стоявших по обе стороны от камина. Пол устилал белый пушистый ковер, а розовые шелковые портьеры с кисточками ничуть не походили на грубые полотняные занавески в комнате Давитты.

В спальне Виолетты было множество фотографий, стоявших везде — на каминной доске, на туалетном столике, на комоде. Около камина висели газетные вырезки со статьями и фотографии актрисы — иногда одной, а иногда с мужчинами.

Все фотографии были подписаны, и Давитта захотела разглядеть их повнимательнее, но Виолетта попросила:

— Помоги мне снять платье. Чем быстрее я лягу, тем лучше. Ох, забыла сказать Билли, чтобы постучали разбудил в полшестого. Скажи ему?

— Конечно, скажу, — пообещала Давитта, помогая Виолетте.

Повесив платье в шкаф, она убрала туда же шляпку. Виолетта натянула на волосы сеточку, нырнула в ночную рубашку и улеглась в постель.

Давитта задернула портьеры и на цыпочках вышла из комнаты, решив, что Виолетта уже уснула.

Девушка отправилась к себе в комнату, собираясь снять шляпку и отдохнуть. Но не успела она открыть дверь, как в глаза ей бросилось нечто странное — на ее сундуках, загромоздивших почти всю комнату, стояла корзина цветов, почти такая же большая, как у Виолетты, но не с орхидеями, а с белыми розами и лилиями.

Какое-то время Давитта ошеломленно смотрела на корзину, и даже решила, что она предназначена Виолетте, но тут заметила привязанную к ручке карточку. Сняв ее, девушка прочитала:

» Прелестнице из Шотландии от поверженного Мундсли «.

Давитта едва могла дышать. Ее пугала одна мысль о том, как разозлится Виолетта, узнав, что лорд Мундсли потратил такие большие деньги на подарок для Давитты.

Девушка вновь перечитала карточку, и задумалась, удастся л» ей вернуть букет, чтобы Виолетта ничего не узнала.

«Надо будет поблагодарить лорда, — подумала она. — О, если бы никогда его больше не видеть!»

Тут Давитта вспомнила о просьбе Виолетты и побежала вниз искать Билли.

Она заметила его, едва спустившись на первый этаж; Слуга разговаривал с каким-то человеком, при ближайшей рассмотрении оказавшимся ливрейным лакеем.

Билли обернулся и увидел Давитту.

— А-а, вот и вы, мисс. А я вас собирался искать.

— А я ищу вас, — ответила Давитта. — Мисс Лок просила, чтобы вы постучали и разбудили ее в половине шестого.

— Разбужу, — пообещал Билли. — А вас тут кое-кто спрашивает, поговорить хочет.

— Поговорить? — удивилась Давитта и увидела, что лакей уже не стоит в дверях, а выбежал на улицу и встал у закрытого экипажа.

— Кто это? — спросила девушка.

— Мне только известно, что с вами хочет поговорить какой-то джентльмен, — ответил Билли.

Давитта застыла в нерешительности. В этом городе у нее было два знакомых джентльмена… и с одним из них, лордом Мундсли, девушке вовсе не хотелось встречаться. Но отказ прозвучал бы слишком грубо… и потом, надо же поблагодарить его за цветы и попросить, чтобы больше он не делал ей никаких подарков.

Билли распахнул перед Давиттой дверь, и девушка прошла к карете. Лакей открыл дверь, и Давитта увидела сидевшего внутри лорда Мундсли. Он наклонился к девушке и протянул ей руку.

— Садитесь, Давитта. Я хочу поговорить с ваяю.

— Я… я как раз собиралась прилечь отдохнуть…

— Я задержу вас недолго.

Не видя другого выхода, Давитта протянула ему руку я села в карету. В тот же миг лошади тронулись, я девушка испуганно спросила:

— Куда вы меня везете? Мне ведь надо вернуться!

— Не волнуйтесь. Мы только проедем чуть медленней по дороге, чтобы на нас не глазела вся улица, — ответил лорд Мундсли.

Давитта поняла, что именно он хотел сказать — их не должна увидеть в первую очередь Виолетта.

Лорд был прекрасно одет — с гвоздикой в петлице и огромной жемчужной булавкой в галстуке. Он держался очень уверенно, и Давитта поневоле засмущалась. Чтобы скрыть волнение, она быстро заговорила:

— Я должна поблагодарить вас. Вы были очень добры… и цветы чудесные… но прошу вас, не присылайте мне больше ничего!

Она ожидала вопроса «почему?», но вместо этого лорд спросил:

— Боитесь, что Виолетта будет ревновать? Вот об этом я и хотел поговорить.

Лошади остановились. Давитта поняла, что ее никто не собирается похищать, и уже спокойнее спросила:

— О чем именно вы хотели бы поговорить?

— Ответ прост — о вас и обо мне.

Заметив удивленный взгляд Давитты, лорд Мундсли пояснил:

— Вы не могли не заметить, моя прелестница, что я стал вашим рабом с первой же встречи. Я хочу сделать вам некое, предложение…

— П-предложение? — переспросила Давитта.

Лорд Мундсли не шевельнулся, но Давитту уже охватило то знакомое чувство отвращения, как и прошлым вечером, когда он обнимал ее, и девушка инстинктивно отодвинулась подальше на сиденье, жалея, что в карете слишком мало места.

— Как я понял из слов Виолетты, — продолжал лорд Мундсли, — вы приехали в Лондон на поиски работы. Конечно, я мог бы поговорить с Джорджем Эдвардсом и устроить вас в «Веселый театр», но мне кажется, вы не рождены для сцены.

Давитта издала вздох облегчения, решив, что ее опасения напрасны, лорд Мундсли просто пытается помочь ей. Повернувшись к лорду, она ответила:

— Я очень благодарна вам за эти слова. На сцене меня ждал бы провал… и к тому же такая жизнь мне совсем не по вкусу… да и маменька не одобрила бы.

— Ваша матушка умерла, — заметил лорд Мундсли, — поэтому вас не должно заботить ее мнение.

Давитта возмутилась — как он смеет говорить такие вещи?

— Согласитесь, — продолжал лорд Мундсли, — ваша матушка не обрадовалась бы, узнай, что вы живете в нужде и лишь мечтаете о роскоши, в которой такие красавицы, как вы, должны купаться по праву.

Широко распахнув огромные глаза, Давитта робко спросила:

— О чем вы говорите… я не понимаю…

— Я говорю, моя дорогая, что с радостью подарю вам уютный домик в Челси, множество платьев и вообще все, что вы пожелаете.