Барбара Картленд - Ночь веселья

Ей всегда хотелось побывать в огромном дворце с фамильными портретами и гобеленами на стенах и с массивными хрустальными канделябрами, сияющими светом сотен свечей.

К удивлению Давитты, лакей в красивой ливрее провел их отнюдь не в огромный зал, который девушка ожидала увидеть на втором этаже. Гости прошли по коридору и оказались в небольшом зале, где их приветствовал сам хозяин дома.

Князь был мужчиной средних лет, прекрасно одетым, с небольшой бородкой и весело поблескивающими темными глазами. При взгляде на него Давитте сразу же вспомнился Романо, хозяин ресторана.

Повсюду в комнате стояли цветы, но их красоту, несомненно, затмевало собравшееся здесь общество — кое-кого из дам Давитта уже видела в «Веселом театре», например, Лотти Коллинз и еще нескольких ведущих актрис. Они были одеты в яркие, специально сшитые для такого случая платья и украшены сверкающими драгоценностями. То и дело отовсюду выкрикивались знакомые имена актрис из других театров — Давитта не знала их в лицо, но немало слышала об этих женщинах.

Шампанское лилось рекой. Минут через двадцать после прибытия компании Давитты хозяин пригласил гостей в обеденный зал, походивший на настоящий ресторан.

В центре зала стоял стол, за который сел князь с дюжиной особо близких друзей, а для остальных тут и там были расставлены небольшие столики на шестерых, четверых или даже двоих человек. Мерцающие на столах свечи — единственное освещение — создавали в зале интимную обстановку, но неумолкавшая музыка и большое количество гостей несколько портили это впечатление.

В зале с разных сторон играли сразу два оркестра — один исполнял романтические вальсы, а второй, цыганский, играл страстные быстрые мелодии с перезвоном цимбал и уханьем барабанов.

От такой роскоши у Давитты захватило дух. Князь представил ее доброй дюжине молодых людей, и девушка сочла его великолепным хозяином. К тому же теперь, когда кавалеры окружили ее вниманием, она могла не бояться лорда Мундсли.

Сам лорд не заговорил с Давиттой ни разу за весь вечер.

Он ни на шаг не отходил от Виолетты и танцевал с ней почти все танцы, крайне неохотно позволяя ей принимать приглашения других джентльменов.

Когда ужин закончился, занавес в конце обеденной залы поднялся вверх. За ним открылась небольшая сцена. Теперь гости могли не только сидеть и угощаться, но и наблюдать за представлением на сцене.

К удовольствию Давитты, молодые люди наперебой приглашали ее на танец. До сих пор девушке приходилось танцевать только с отцом — она брала уроки в Эдинбурге, так как матушка считала это умение необходимым для девушки, но других партнеров у нее никогда не было. И вот она впервые в жизни танцевала с молодыми людьми, и не с одним, а с несколькими по очереди.

— Вы так легки в движениях, словно фея, — восхищался один кавалер, когда они кружили по залу под вальс Штрауса.

Поддавшись очарованию музыки, Давитта позабыла все свои страхи. Неожиданно, в танце с высоким молодым гвардейцем она вдруг заметила сидящего за столом маркиза и вспомнила, что его не было за ужином. Но вот — сидит, с циничным выражением лица, причем усадили маркиза подле князя. В одной руке он держал бокал бренди, а в другой — сигару.

Давитта поймала на себе его взгляд и вновь почувствовала невероятную силу, исходившую от этого человека. Она едва не оступилась и в тот же миг услышала голос своего партнера:

— Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Прошу прощения, — поспешно извинилась Давитта. — О чем вы спрашивали?

— О ком вы думаете? — поддразнил ее гвардеец. — Уж конечно, не обо мне.

— Извините, — повторила Давитта.

Улыбнувшись, ее кавалер ответил:

— Ну что вы, разве можно сердиться на такую очаровательную девушку!

Как ни странно, Давитта не ощутила и сотой доли той неловкости, которую испытывала от комплиментов лорда Мундсли. Она вновь оглядела зал и нашла глазами маркиза. Интересно, почему Виолетта с лордом Мундсли так ждали его на приеме — они же ненавидят его!

«Пусть они делают что хотят, а я буду веселиться», — решила девушка.

Она танцевала еще не меньше двух часов, и только потом поняла, что довольно давно не видела ни Виолетты, ни лорда Мундсли. Поискав их взглядом, она увидела парочку за горячей беседой с князем в противоположном углу залы.

«Что они замышляют?»— не унималась Давитта. Впрочем, она не сомневалась, что маркизу ничего не грозит — он ведь обладает намного большей властью, чем эти двое. Но… о чем же они тогда так увлеченно беседуют?

Музыка стихла, и заговорил князь.

— Я хочу кое-что сказать, — произнес он низким голосом с едва заметным акцентом, придававшим его произношению некий шарм.

Все присутствующие дамы тут же окружили князя, шурша пышными юбками.

— Что вы хотите сказать, ваше высочества? — спросила одна из них. — У вас есть какой-нибудь сюрприз?

— Даже несколько, — ответил князь. — Во-первых, сейчас будет котильон, после которого все участвующие получат подарки.

Раздался восторженный крик. Одна из женщин, уже немолодая, пылко произнесла:

— Борис, дорогой, вы так щедры!

— Ну что вы, Долорес, не более, чем вы, — ответил князь.

Раздался взрыв смеха. Смеялись все, даже сама Долорес.

— А прежде котильона, — продолжал князь, — мы отпразднуем мой день рождения.

— Ваш день рождения? — воскликнули дамы. — Почему же вы молчали? Мы не знали! Надо было приготовить вам подарок!..

— Вы сделали мне самый лучший подарок, приняв мое приглашение, — ответил князь. — А сейчас я разрежу торт и мы выпьем за мое здоровье такого прекрасного вина, какого вы не пили никогда — оно из моих собственных виноградников.

Слуги внесли огромный торт с глазурвю, на, котором горели свечи. Лакеи опустили торт на столик перед князем. Тут Давитта почувствовала, что кто-то коснулся ее руки, и увидела рядом. Виолетту.

— Давай подойдем поближе, чтобы все разглядеть, — предложила актриса и потащила Давитту сквозь толпу гостей к князю.

— Я хочу, чтобы моя подруга из Шотландии смогла посмотреть на эту пышную церемонию, ваше высочество, — сказала Виолетта князю. — Ей все в новинку, так не лишайте же ее этого удовольствия!

— Ну что вы, что вы, — отозвался князь. — Пожелайте мне счастья, мисс Килкрейг.

— От всей души! — Давитта вновь засмущалась.

Улыбнувшись ей, князь взял нож, ручка которого была инкрустирована драгоценными камнями, и приготовился резать торт.

— Вначале нужно задуть свечи, — вспомнил он. — Сколько задую, столько лет и проживу счастливо.

— Только не жульничать! — раздался чей-то голос.

— Ни за что! — заверил князь.

Он глубоко вдохнул и одним махом задул все свечи на торте.