Джен Хадсон - Храбрая леди

К этому времени город окончательно угомонился, а когда они подъехали к берегу, там было совсем тихо: площадка, куда они недавно водили детей Люси покататься на роликовых коньках, оказалась закрыта, павильон стоял темный, без электрического света. Ничего, кроме ритмичного звука волн и блеска воды в лунном свете…

— Давай остановимся, — попросила Сахарная Энн. — Прямо здесь. Я хотела бы выйти, разуться и пробежаться по песку.

Капитан засмеялся.

— Теперь я знаю точно, ты слишком много выпила. Мало того, что ты одета в самое модное платье, но сейчас ведь середина ноября; в это время никто не может бегать босиком по песку, да еще ночью.

— Отчего же? Сейчас не так уж и холодно. — Она стукнула его легонько японским веером, который ей подарили в театре. — А ты, если не хочешь ходить босиком, не ходи, коли такой изнеженный…

Уэбб покачал головой. К тому времени, когда он сбросил один ботинок, ее ботинки и чулки уже валялись в задней части экипажа.

— Черт возьми, Сахарная Энн! — Он сражался с другим ботинком и носками, потом, бросив их, как и шляпу, на пол экипажа, побежал за ней.

Поддерживая юбки, она бежала, словно олень, и смеялась. Уэбб быстро догнал ее и понесся рядом.

Через несколько минут Сахарная Энн остановилась, раскинула руки и закружилась в облаке бархата и атласа.

— Ох, как мне здесь нравится! Я так скучала по Галвестону. — Она закинула руки ему на шею. — Ну не замечательное ли место? Разве тебе не нравится ощущать влажный песок между пальцами ног? Я нахожу это очень… чувственным.

Даже в темноте Уэбб видел, как ее лицо сияет от волнения. Ее глаза блестели столь же ярко, как лунный свет на алмазах у нее на шее и в ушах. Несмотря на обещание, которое он дал себе, Уэбб не мог больше справляться с собой — он не мог не целовать ее, как не мог управлять приливами и отливами.

Ветер бил и хлестал их, он бросал ее волосы ему в лицо, и они целовались, целовались…

Она впилась в пуговицы его рубашки, ее рука скользнула внутрь, чтобы погладить его кожу. Уэбб застонал и нашел ее грудь и принялся ласкать ее.

— Ты знаешь, чего я хочу? — прерывисто дыша, спросила она.

— Чего?

— Ты будешь потрясен.

Он засмеялся ей прямо в ухо.

— Меня не так-то легко удивить.

— Я хочу, чтобы мы разделись догола, побежали в воду и занялись там любовью. — Она потянулась к лифу и начала расстегивать его.

Страсть обожгла его, как раскаленная докрасна кочерга. Каждая клеточка тела болела; он хотел взять ее здесь же, на песке, но была причина, которая его сдерживала.

— Сахарная Энн! Ты на самом деле сумасшедшая?

Она засмеялась и повернулась к нему спиной.

— Тебе придется помочь мне с крючками.

Ее спина была сливочной, белой и гладкой. «Она само совершенство, — думал он, пока его губы скользили по теплой коже. — Господи, да что же это я!» Он попробовал застегнуть крючки, но Сахарная Энн расстегивала их быстрее.

— Черт возьми, Сахарная Энн, остановись!

Она повернулась к нему лицом.

— Я — не твоя лошадь. Ты собираешься мне помочь или нет?

— Нет. Мы не можем раздеться догола прямо здесь, на открытом месте.

Она оглядела пустынный берег.

— А почему нет? Кто нас увидит?

— Да любой может пройти мимо. Это общественное место. Я знаю, ты сейчас пьяна, а я просто ненормальный, если разрешил тебе выпить столько шампанского. Пошли, я отвезу тебя домой.

Сахарная Энн обиженно выпятила губку.

— Как, ты не хочешь заняться со мной любовью в Мексиканском заливе? А я только и думаю об этом все время. — Она обхватила его талию. — Думаю о том, как ты прикасаешься к моей голой коже своими большими руками, и о воде и…

— О Господи! — Он сжал ее локоть и повел обратно к экипажу, где усадил ее на сиденье, схватил поводья и стегнул лошадей.

Он не хочет се? Черт побери, его бриджи горели от желания. Он хотел каждый час каждого дня. Ее лицо мучило его, маяча перед глазами, когда он пытался заснуть. Оно мучило его и во сне, когда он наконец засыпал. Теперь, когда Уэбб знал, какая у нее мягкая грудь, какова на вкус ее нежная кожа, это еще больше разжигало его. Пьяная она или нет, но ему чертовски трудно отказаться от того, что она ему предлагает. На самом деле трудно.

И все же он не мог пасть так низко. Он не мог взять нежное тело, а потом втоптать ее в грязь, гордо уезжая с заслуженной наградой. Уже не в первый раз он спрашивал себя, а нужна ли ему вообще эта награда. Может, лучше открыть ей правду, рассказать все и послать обещанные деньги куда подальше?

Чем дольше Уэбб Маккуиллан находился рядом с ней, тем все больше верил, что Сахарная Энн не имела никакого отношения к краже денег. Он почти готов был поставить на это свою звезду.

Какую неразбериху он устроил в своей голове, какой беспорядок!

— Я не знала, что ты такой застенчивый… — Она вздохнула и опустила голову ему на плечо.

В ответ Уэбб проворчал что-то невнятное.

— Ты — истинный джентльмен! — Сахарная Энн кивнула, словно соглашаясь сама с собой. — Мужчина, который беспокоится о репутации…

Он, не выдержав, фыркнул.

— И не пытайся это отрицать. — Она теснее прижалась к нему. — Только мужчина, который волнуется о репутации, мог защитить меня от моего же основного инстинкта. Я понимаю разницу. Видишь ли, мой муж был настоящий сукин сын.

Уэбб уже приготовился произнести «Неужели?», но удержался.

— Гм-м…

— Он говорил мне, что я холодная, как рыба; но я ведь не такая, правда?

Капитан откашлялся.

— Могу поклясться, что нет.

— Давай посмотрим, как восходит солнце. — Сахарная Энн отвела с лица волосы и указала вдаль. — Разве не красиво? Надеюсь, ты любишь рассвет?

— Солнце? Рассвет? Но сейчас не больше двух часов ночи! Рассветет только через несколько часов. — Уэбб повернулся в ту сторону, куда она указывала, и увидел яркий огонь чуть не по всему горизонту. — Все равно это не может быть солнце. Там север.

В этот момент до них донеслись отдаленные удары колокола.

— О мой Бог! — закричал Уэбб. — Это пожар!

— Пожар? — Сахарная Энн задрожала, а Уэбб принялся энергично настегивать лошадь. — Где, где пожар?

— Пока трудно сказать. — Он попытался перекричать свист ветра и стук колес экипажа. — Но думаю, это внизу на причале. Возможно, горит склад. Это очень близко от берега и от оперного театра и чертовски близко от конторы. При такой буре пожар может превратиться в сущий ад.

Они ехали на север, в сторону пожара, который разгорался все сильнее. К тому времени когда они пересекли Бродвей, сильное красно-оранжевое пламя высоко взметнулось в небо, а искры разлетались во все стороны, словно праздничные ракеты.

Сахарная Энн слушала рев огня, и ей казалось, что это голос огромной печи, которая топится домами, выпуская черный зловонный дым в воздух. Вокруг тревожно звонили колокола, люди выбегали из домов полуодетые, на ходу застегиваясь, пальцами расчесывая волосы; лица их были искажены страхом.