Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Пока не собираюсь! – покачал головой новосильский князь. – У меня нет ни серебра, ни мехов, чтобы рассчитаться с бусурманским царем! Все досталось Литве…

– Совсем нет запасов? – вздрогнул князь Дмитрий.

– Нет, брат! – опустил глаза князь Александр.

– Ну, тогда возьмешь у меня, Александр, – прижал руку к сердцу брянский гость. – А вернешь тогда, когда сможешь!

– Мне не нало твое добро, брат! – гордо ответил князь Александр, и в его глазах промелькнули злые искорки. – Я скоро пойду в Орду и сам отыщу нужное мне серебро! Благодарю за участие!

– Что ж, – вздохнул брянский князь, – поступай, как знаешь. Если сам изыщешь, тогда хорошо…А я завтра отправлюсь к себе в Брянск и после отдыха уеду в Орду!

Князь Иван Даниилович Калита стоял у дверей ханского дворца в ожидании. В этот сентябрьский день 1326 года он был приглашен ханскими людьми на прием к ордынскому повелителю. Сентябрь был теплым месяцем в Сарае. Еще не пожухла степная трава, зеленая листва богатых фруктовых садов татарской знати, раскинувшихся на берегу Волги, не спешила желтеть и опадать. Пряный запах мяты и многих неведомых степных трав манил, отвлекал от тяжелых, грустных мыслей.

– Какая свежесть! – думал, закрывая, порой, глаза, московский князь. – Еще бы жить и жить! – И он вспомнил своего старшего брата Юрия, погибшего в расцвете лет здесь, в татарской столице. – Зачем он раздражал этого Дмитрия, – думал он, – и вызывал беду на свою голову? И даже не взял с собой дружинников! Какая беспечность! Вот и сгинул по нелепости, мой любимый брат! Даже не оставил после себя детей…Впрочем, это – к лучшему! Что бы ни сделал наш Господь – все правильно!

Новый московский князь, в отличие от погибшего Юрия Данииловича, имел довольно большое потомство: несколько дочерей, сына Симеона, а вот совсем недавно, 30 марта, у него родился еще один сын – Иван.

– Московский «стол» достанется моим детям, – думал князь Иван Даниилович, – а если Господь будет на нашей стороне, то к нам перейдет в скором будущем и Владимир! Давно пора вернуть себе великокняжеский «стол»! Москва теперь больше и сильней Твери! Сейчас у нас живет и славный святитель, митрополит Петр! Однако что-то он занедужил…

Святитель Петр, в самом деле, серьезно захворал. В последнее время он сильно исхудал и чувствовал приближение смерти. По его просьбе московский князь заложил в Кремле каменную церковь Успения Богородицы, а митрополит собственными руками выложил себе фундамент будущей гробницы в алтаре строящегося храма.

– Эх, пожил бы еще славный митрополит, – размышлял про себя князь Иван, – на благо нашей Руси…Он совершил немало добрых дел. Вот недавно поставил в Новгород нового владыку – Моисея…Дал бы Господь здоровья нашему митрополиту! Молю тебя за это, Господи! – И московский князь энергично, с чувством, перекрестился.

В это время открылась дверь ханского дворца, и наружу выскочил чернокожий раб. – Эй, Иванэ! – крикнул он. – Входи же в государевы покои!

Четыре дворцовых стражника подняли вверх свои длинные пики. – Айда, коназ урус! – сказал самый старший из них.

Князь Иван Даниилович, согнувшись, прошмыгнул через длинный дворцовый коридор, приблизился к еще одной – легкой камышовой двери, которую распахнули перед ним двое стражников, и, осторожно перейдя порог, упал на колени.

В просторном приемном помещении ордынского хана царила полная тишина.

Московский князь подполз, как обычно, к золоченым ступеням ханского трона и молча лег перед ханом, не поднимая головы.

– Салям галяйкюм, Иванэ! – раздался громкий, но без суровых тонов, ханский голос.

– Вагаляйкюм ассалям! – ответил князь Иван с некоторым акцентом. В отличие от старшего брата, он с трудом освоил татарский язык и, хотя хорошо понимал татарскую речь, сам говорил еще недостаточно внятно, а потому попросил накануне ханского приема, чтобы во дворце на всякий случай присутствовал толмач – переводчик, который и стоял нынче рядом с советником Субуди по левую руку Узбек-хана.

– Садись, Иванэ! – приказал ордынский хан. – По нашему обычаю!

Московский князь приподнял свое рослое, грузное тело и уселся на корточки на том же месте, где лежал, окруженный сарайской знатью.

– Ну, а теперь говори, – распорядился хан, – что у тебя за просьба? Впрочем, я знаю и без твоих слов: ты хочешь мести за своего брата, убитого бестолковым Дэмитрэ!

– О, мудрый из мудрых, о, солнце из солнц, великий и всемогущий государь! – сказал, как пропел, князь Иван, путая татарские слова с русскими. – Я пришел не за этим. У меня нет на сердце злобы к тому непутевому Дмитрию…

– Ты уж лучше говори на своем языке! – буркнул раздраженный хан. – А я приставлю к тебе книжного человека, чтобы научить хорошему татарскому…А пока говори через толмача, чтобы можно было понять твою бестолковую речь!

– Хорошо, государь, – сказал по-русски князь Иван, вновь повторив свои славословия и неожиданный для хана ответ.

Ордынский повелитель, выслушав переводчика, удивился. – Неужели это так, – промолвил он, не веря своим ушам, – и ты не хочешь расправы над Дэмитрэ?

– Именно так, государь, – поднял голову князь Иван, вглядываясь в черные, но улыбающиеся глаза Узбек-хана. – Мне нужен только твой праведный суд! Ты сам решишь, надо ли его карать или миловать…

– Ах, так! – усмехнулся молодой хан. – Значит, ты хочешь переложить на мои плечи всю ответственность за кару Дэмитрэ?

– Я не хочу ничего на тебя перекладывать, государь, – опустил голову князь Иван. – Но я полагаю, что только ты один вправе лишать жизни своих жалких рабов!

– Что ж, Иванэ, – улыбнулся Узбек-хан, – твой ответ хорош и неглуп! Какой же ты хитрец! Мы, к тому же, осмотрели твои подарки и довольны тобой! Но скажи мне, Иванэ, неужели ты не хочешь смерти ни одному коназу?

– Ни одному, государь!

– А коназу Дэмитрэ из Брэнэ?

– А зачем мне желать ему смерти, славный государь? – спросил, поднимая, как бы в молитве, руки Иван Даниилович. – Брянский князь не причинил мне зла…

– Однако же твой покойный брат Юрке не раз оговаривал этого Дэмитрэ? – нахмурился Узбек-хан.

– Так то был мой брат, – ответил, глядя вниз, московский князь. – Видимо, этот Дмитрий обидел его чем-то…Но я не знаю, в чем там было дело…Может, из-за земли или дружбы того Дмитрия с поганой Литвой…

– Дмитрий не дружит с нашими врагами! – решительно сказал хан Узбек. – Зная об этом, я не верил словам покойного Юрке! А теперь предупреждаю и тебя, Иванэ: говори мне только одну правду и не смей лгать! Понял?

– Понял, могучий государь! – громко сказал, выражая свою полную готовность беспрекословного подчинения воле хана, князь Иван.