Сычев К. В. - Дмитрий Красивый

– Ты прав, святой отец, – покачал головой брянский князь, – и я не возражаю против твоих слов. Пусть так и будет!

– А теперь, сын мой, – сказал, помрачнев, епископ. – Я расскажу тебе не совсем приятную вещь! Сегодня утром здесь, в этой светлице, подрались твои ключницы! Да так, что твои верные слуги едва их разняли! – И он подробно рассказал все то, что узнал от огнищанина Чурилы.

– Вот так дела, святой отец, – пробормотал, выслушав владыку до конца, брянский князь. – Я не смог бы даже подумать о таком! Какие же они бесстыдницы!

– Я говорил тебе, сын мой, – укоризненно молвил епископ Арсений, – что не следовало изменять своей супруге и заводить этих греховных прелестниц! Господь наказал в свое время за такие грехи славного князя Василия Храброго! Почему же ты не учишься на его ошибках?

– Так получилось, святой отец, – опустил голову князь Дмитрий. – Я полюбил этих девиц за красоту и богатые тела! Не могу оторваться от их прелестей!

– Это тяжкий грех, прелюбодеяние! – буркнул владыка. – И зачем ты назначил двух любовниц в ключницы, да еще в одном тереме? Вот тебе еще одна ошибка и второй грех! Разведи их по разным теремам, если хочешь покоя и тишины! А при таком положении ничего хорошего ждать не приходится!

– Я подумаю об этом, святой отец, – вздохнул Дмитрий Романович. – И поищу правильный выход!

– Иди же, сын мой, – сказал, подняв руки, епископ Арсений, – и не забывай моих слов!

Вечером князь Дмитрий вновь пришел к своей супруге. Рассердившись на своих ключниц, он даже не пожелал их в этот день видеть. Однако расставаться со своими, полюбившимися ему, красавицами он не захотел.

– Пусть проведут без меня пару-другую ночей, – решил он, но больше ничего не придумал…

Княгиня, видя, как ее супруг томится после жаркого совместного возлежания и все никак не может уснуть, встревожилась. – Что тебя беспокоит, Дмитрий? – спросила она, обнимая мужа. – Какие думы занимают твою душу?

– Говорить ей о моих зазнобах или нет? – рассуждал про себя князь. – А зачем молчать? Шила в мешке не утаить! – И он рассказал жене о драке своих ключниц.

Княгиня, выслушав мужа, к его великой радости, лишь весело рассмеялась. – Не надо было этого скрывать! – сказала она, поцеловав супруга в губы. – Разве я не знаю о твоих зазнобах? Они хороши собой и умеют тебя ублажать…А мне от этого только душевное спокойствие! Лишь бы ты был жив и здоров – мне больше ничего и не надо! Я же знаю, что ты любишь по-настоящему только меня одну! На свете нет такой женки, которая была бы так счастлива, как я от твоей любви! А если тебе нужно ублажать свою плоть другими женками, я не против! Я только радуюсь, если тебе хорошо!

– А как мне быть с теми бестолковыми девицами? – спросил, ликуя в душе, князь Дмитрий.

– Тут есть очень простое решение, – прищурилась красавица-княгиня. – Пусть та глупая Беляна идет ключницей в мой терем, а та смешная Улита – останется ключницей в твоем, охотничьем, тереме… А когда тебе понадобится та Беляна, ты позовешь ее к себе на ложе…

– Слава тебе, Господи! – вскричал обрадованный брянский князь, целуя и обнимая свою жену. – Как я счастлив иметь такую красивую и мудрую супругу! Не найти на всей Руси подобное бесценное сокровище!

– Якши, Иванэ! Я доволен твоим походом на Тферы, – сказал хан Узбек, насмешливо глядя вниз на распростертых у золоченых ступенек его трона русских князей, Ивана Московского и Константина Тверского; несколько поодаль, ближе к сарайским вельможам, лежал ничком новгородский боярин Федор Колесница. – Встань же и расскажи о коназе Алэсандэ!

Иван Даниилович приподнялся и встал на колени. – Александр убежал в город Псков и там спрятался, государь, – промолвил он. – И у нас не было возможности вести туда войско! Наши несчастные люди сильно устали и не захотели бросить добытое тверское добро! В ином случае мы бы, без сомнения, покарали того злодея!

– Тогда нужно посылать на этот беспокойный город большое войско! – буркнул хан Узбек. – Мои воины в силе наказать тех злодеев и взять копьем богатые Новэгэрэ и Пэскэ! Хватит, жалеть непокорных урусов! Так, Иванэ?

– Так, государь, – кивнул головой Иван Московский, робко глянув в лицо молодого хана: ордынский повелитель выглядел веселым и спокойным. – Слава Господу! – подумал князь Иван. – Царь нынче в духе!

– Ну, тогда, если так, – улыбнулся хан Узбек, – я буду готовить новое войско к походу на мятежников! Вы согласны со мной, жалкие урусы?

– Государь! – крикнул вдруг новгородец Федор Колесница и, резво подползая к ханскому трону так, что едва не оттолкнул московского князя, остановился у ступеней. – Пощади наш жалкий Новгород и не карай его своим непобедимым мечом! Мы, новгородцы, всегда молимся за тебя и никогда не задерживаем ордынскую дань! За что же такой суровый гнев?!

Хороший татарский язык новгородского посланника понравился Узбек-хану. Усмехнувшись, он, делая вид, что нисколько не разгневан на крик отчаянного новгородца, возразил: – А зачем вы тогда укрываете бесстыжего Алэсандэ? Разве это не зло и не дерзость?

– Мы не в ответе, государь, за псковские дела! – сказал плачущим голосом новгородский боярин. – Этот мятежный город всегда враждовал с нашим славным Новгородом! Мы готовы послать свое войско на этот непокорный Псков, если на то будет твоя воля! Мы подкрепляем нашу к тебе любовь щедрыми подарками!

– Эй, Дзаган! – хлопнул в ладоши хан Узбек. Ханский денежник поспешно выпрыгнул из темного дворцового угла, подбежал к ханскому трону и, согнувшись в низком поклоне, встал на колени. – Скажи-ка, Дзаган, – вопросил недовольно хан, – неужели к нам пришли богатые подарки из Новэгэрэ? Вправе ли этот пузатый урус похваляться своей щедростью?

– Их подарки очень щедрые, повелитель! – сказал, льстиво улыбаясь, ханский чиновник. – И в серебре, и в товарах! Но их поминки пришли только сегодня! Я взвесил серебро и оказалось больше, чем всегда! Из Новэгэрэ доставили и красивых женок…

– Даже женок? – встрепенулся ордынский хан. – Сколько же?

– Трех, государь, – ответил Дзаган. – Но они велики ростом, светлы волосом и с необычным цветом глаз!

– Удивительно! – развел руки Узбек-хан. – Что-то я не помню, чтобы урусы присылали в подарок красивых женок? Все больше серебро и разные вещицы…Предивно…Где же вы взяли этих женок, пузатый урус?

– Это шведки, государь! – сказал, повеселев, Федор Колесница. – Мы слышали, что ты, государь, любишь рослых и сильных женок! Поэтому мы привели к тебе этих пленниц, надеясь, что ты не отвергнешь наш скромный дар! Они хороши собой и велики ростом! А зады и груди у них просто прекрасны!

– Неужели это так? – заинтересовался ордынский хан. – Ну, тогда приведи сюда этих девиц, Дзаган. Посмотрим на их красоту: мне не верится, что эти беловолосые и могучие девицы порадуют мою душу!