Дж. Андрижески - Меч

А ещё это совершенно не поддавалось контролю с моей стороны.

Когда я в следующий раз подняла взгляд, он улыбался.

— Нет, — сказала я, ощутив его мысли. — Нет, Ревик… это ничего не меняет.

В его глазах полыхнула злость, но его рука лишь сжалась ещё крепче.

Он впился в мои губы, углубляя поцелуй, как только я ответила. Его ладони стиснули мою кожу, и он снова начал играть с моим светом, пока я не застонала ему в рот. Затем я уже раздевала его, неловко теребя запонки на белой рубашке под смокингом. Его боль усилилась, как только он осознал, что я делаю. Я видела, как он прикрыл глаза, а затем принялся стягивать лямку платья. Я посмотрела на его тело, стащив рубашку и пиджак с его плеч, пытаясь осознать перемены в нём, в том, как выглядела его грудь.

Затем он уже поднимал меня на руки, отбрасывая платье в сторону и принимаясь расстёгивать свои брюки. Я начала помогать ему, но он не ждал меня.

Отпихнув мои руки, он дёрнул ширинку и высвободил свой член, затем тут же сдвинул мои кружевные трусики, чтобы войти в меня.

Он помедлил… ровно настолько, чтобы скользнуть в меня пальцами и ахнуть мне в шею, ощутив, насколько я готова для него.

Мой разум опять попытался отключиться, отрицать, что я делаю.

Он убрал руку, стиснул мои волосы. Все его мышцы напряглись, пока он всматривался в моё лицо.

Затем он с силой вошёл в меня.

На протяжении долгого мгновения мы оба не шевелились.

Он издал низкий звук, почти полный мольбы.

В этот самый момент я ощутила его.

Я ощутила Ревика — того, кого я всё ещё невольно считала настоящим Ревиком — и это до такой степени застало меня врасплох, что я закричала в голос, обхватив его за шею. Я вновь ощутила его, ещё сильнее, и задохнулась. Я не сразу распознала в этом звуке рыдание, сдерживаемое так долго, что я просто не могла его выпустить. Я была настолько не готова ощутить его, особенно когда он находился во мне.

Я не смогла контролировать себя, когда это присутствие никуда не делось.

Он вдолбился в меня так глубоко, как только мог, и мои пальцы сжались в его волосах.

Он не ушёл. Он оставался со мной… вместе с мальчиком, проблесками всех троих. Но я держалась именно за его проблески, хваталась за него в их коллективном свете, как одержимая гналась за этой ниточкой, чувствуя, как мой свет открывается для него.

Я услышала его в его голосе, когда он застонал.

— Элли… боги, Элли, я скучал по тебе. Я так сильно по тебе скучал…

— Детка, — я ощутила слезы, навернувшиеся на глаза. — Я люблю тебя…

Его боль едва не раскроила меня надвое.

Тот глубокий завиток света вновь нашёл меня. Перед глазами всё опять померкло.

Когда я пришла в себя, его свет всё ещё окутывал меня, вплетался с таким собственничеством, что я ничего не видела перед собой. Он вновь вошёл в меня, и всё его лицо изменилось, когда я стиснула его плечи, принимаясь двигаться вместе с ним, используя свой вес, руки и ноги. Та другая часть его члена удлинилась во мне — чужеродная, видящая часть, к которой я всё ещё не до конца привыкла… и я опять закричала, крепче обхватывая его ногами.

Ощущалось это так охерительно приятно, что я просто не могла этого вынести.

Он услышал меня и застонал, его свет затоплял меня одновременно неверием и желанием.

Я слышала мальчика в его голосе, когда он крепче сжал ладони, прижал меня к стене и принялся брать меня ещё грубее.

Образ мерцал, разлетался на куски, но я держалась за ту ниточку его так, словно от этого зависела моя жизнь. Он удерживал меня одной рукой, а другой ладонью упёрся в стену возле моего лица, заставляя моё тело принять почти горизонтальное положение.

Очень долгое время после этого я вообще не думала.

Ещё очень, очень нескоро я пойму, насколько хуже всем от этого стало.

Я не знала, сколько времени прошло.

Я смотрела на огонь, стараясь опустошить свой разум.

Я лежала на спине, на ковре перед камином. Платье едва держалось на моем теле. По правде говоря, к тому времени оно было безнадёжно испорчено, но я едва это замечала. Я всё ещё пыталась успокоить дыхание после того, чем мы только что занимались.

Мой разум вновь работал. Вроде как.

Настолько, чтобы я ощущала, как где-то в районе пупка образуется холодная дыра.

Я чувствовала, как он притягивает меня.

Подчиняясь тяге, я повернула голову.

Он лежал на боку, наблюдая за мной. Когда я посмотрела ему в глаза, он широко улыбнулся, показывая на то, что осталось от моего платья.

— Прости за это, любимая, — наклонившись поближе, он поцеловал меня с языком, лаская моё тело спереди. Его лицо было тёплым, волосы на лбу промокли от пота. Боль исходила от него вместе с разгорячённым теплом, от которого мои глаза закрывались сами собой.

— Gaos di'lalente, — пробормотал он, целуя мою грудь. — Ты так хорошо упаковала подарок, Элли. Спроси Врега. Я, блядь, слетел с катушек, когда увидел тебя в новостях. Тебе повезло, что я в тот же момент не утащил тебя прямо с лестницы.

Он вновь поцеловал меня, более долгим поцелуем.

— Возможно, мне придётся нанять тебе швею, — пробормотал он, поднимая взгляд.

Однако его сдержанность возвращалась. Не ответив, я ощутила, как он отстраняется, чтобы оценить меня. Я чувствовала, как он изучает моё лицо, мой свет. Я чувствовала, как он пытается оценить, что происходит между нами, что происходит со мной.

Однако я не позволяла себе слишком задумываться на этот счёт.

Я осознала, что смотрю на его тело и чувствую, как он делает то же самое со мной.

Странно, насколько он походил на прежнего себя. Вопреки увеличившейся мускулатуре и отросшим волосам, все шрамы остались на прежнем месте, татуировки на руках, клановая метка ниже пупка. Его глаза были такими же, хотя их взгляд изменился. Его скулы, линия подбородка, форма губ… ничего не изменилось.

Такое чувство, будто я смотрела, как что-то другое живёт в трупе моего любимого мужчины.

Я усилием воли вытеснила этого из своего света.

Затем до меня дошло кое-что ещё.

Я не почувствовала на нем никого. Во всяком случае, никого нового.

Я ощутила ту сцену в Вашингтоне, конечно. Я ощутила её в ярких деталях, и мне хотелось плакать, а потом это разъярило меня, но как будто тронуло его, хоть он и настаивал, что это ничего не значило, не имело вообще никакого значения.

Но я не ощущала больше никого.

Никаких шлюх. Даже никаких людей. Я была практически уверена, что почувствую кого-то, или даже нескольких. Я скорее надеялась, что никого не узнаю.

Стиснув мои волосы, он издал короткий смешок. Я поразилась, услышав в этом звуке искреннюю боль.

— Ты думала, я буду спать с кем попало? Ну спасибо.

— А почему нет? — прямо спросила я.