Софья Ролдугина - Трое для одного [СИ]

Кэндл скинула свою сумку на свободный стул и перегнулась через столешницу, чмокая своего приятеля в небритую щёку.

– Привет, архивный крыс. Всё готово? Это, кстати, парень, о котором я говорила. Не смотри, что блондин, язык за зубами он держать умеет. Если припрёт, можешь к нему вместо меня обращаться.

Морган не совсем понял, что к чему, но на всякий случай улыбнулся и кивнул. Крыс поднял голову, подслеповато щурясь, и вдруг хохотнул:

– Верю, что умеет. А, так, насчёт просьбы… Всё готово. В трёх экземплярах, как обещал, – и он протянул пухлый пластиковый файл, споро откопав его под залежами папок.

Кэндл быстро проглядела документы и довольно цокнула языком:

– То, что доктор прописал. И даже без грифа “секретно”. Где нашёл?

Крыс зябко поправил съехавший с плеча свитер и снова зарылся в свою чрезвычайно интересную распечатку.

– Как всегда – в основных фондах голяк, а в списанных на уничтожение документах сплошная малина.

– На уничтожение? – уточнил Морган. В городском архиве ему прежде бывать не приходилось, разве что в новом офисе и очень давно, ещё в бытность студентом, и работу этого заведения он представлял весьма смутно.

Кэндл тем временем плюхнулась на стул и углубилась в чтение, бормоча что-то под нос. На происходящее она обращала мало внимания.

– Ну да, – кивнул крыс, по-прежнему избегая взгляда глаза в глаза. – Там что-то типа вторых экземпляров, справок и выписок. Ну, и всякое старьё, которое не внесено в описи – ответы наши, например, к которым приложены копии каких-то документов. Лет десять всё скопом внесли в акт на уничтожение, но запечатать это добро в бумажные мешки и отправить на сжигание руки ни у кого не дошли. Знаешь, что самое ошизенное в моей работе? – спросил он вдруг, оживляясь. – Это и рай, и ад для ленивых. Её всегда тонны. Горы. Целые долбанные Альпы работы по списанию, уничтожению, систематизации и прочей ерунде. Но она вся не срочная. Может месяц лежать, может год, может десять, и никто и не почешется тебя торопить. Так-то, чувак.

Последние слова прозвучали немного картинно, неестественно. Морган попытался вспомнить, где ему их уже приходилось слышать, и едва не рассмеялся.

“Гнездо кукушки” на улице Макмёрфи.

Он перегнулся через столешницу и, поймав взгляд крыса, улыбнулся:

– Бандана с Микки Маусом вам больше подходила. И другие очки – тоже.

– Я разносторонний человек, – откликнулся тот, откидываясь назад и слегка раскачиваясь на стуле. Металлические ножки скрипели, кроша древний паркет. – Платят в архиве мало. Фотографии – подработка, чтоб свободно заниматься делом жизни или типа того.

“Ну да. На фотографиях Фелтона Кента с падчерицей в откровенных обстоятельствах легко заработать аж на дело целых трёх жизней. Потому что одной может и не хватить”, – подумал Морган, а вслух уточнил только:

– И как, дело жизни стоит риска?

Крыс снял очки и принялся методично протирать стёкла; глаза у него по контрасту показались маленькими и бесцветными, и щурился он так, что сразу становилось ясно – подслеповатость не притворная.

– Как сказать. Я просто люблю свой город, чувак, так-то. А некоторых людей… не люблю. И себя в том числе.

Свет мигнул. Этого хватило, чтобы Кэндл встрепенулась и засобиралась. Крысу на прощание достался ещё один поцелуй в щёку. Уже в автомобиле Морган спросил, как вообще удалось раздобыть такого эксцентричного информатора.

– Да так, – пожала плечами она. – Вообще это давно было. Мне тогда громкое дельце попалось, про выселение клуба филателистов из крошечного домика рядом с площадью. Кто-то чего-то заложил, вовремя не выплатил и всё такое… Клуб жалко было, но выиграть – без шансов. В газете писали об этом. И вот как-то после заседания ко мне привязался чудной укурок в бандане с лупоглазой мышью. Типа посидеть, по коктейлю… Ну, а потом он мне подсунул копию одной любопытной дарственной. Вроде как домик-то давно к другому человеку перешёл, и закладывать его права не имели. Потом я уже узнала, что укурок работает в архиве. Он на старине повёрнут или что-то вроде, но от своей морды ему лезть в суды не с руки. Вот я у него получаю иногда редкие документы, несу возмездие и справедливость во имя старого Фореста. Ещё месяц назад сказала бы, что крыс мой просто фанатик, – задумалась она вдруг. – А сейчас подумала вот о чём. А мог он увидеть случайно другой город? Ну, бар “Шасс-Маре”. Или того верзилу с фонарём. Он, знаешь, похож на мальчишку, которого выкинули из парка аттракционов и который теперь пытается заработать на входной билет. Если понимаешь, о чём я. У каждого своя валюта.

Морган на мгновение задумался, как бы он сам поступил, если бы его поманили разноцветными огнями Чи – а затем вдруг отлучили от них. Если бы заповедные места, увязшие в безвременье, как ящерка в янтаре, нельзя было найти по устаревшим картам…

По спине пробежал холодок.

– Кажется, понимаю.

– Забей, – вздохнула Кэндл, выезжая на мост. – Может, я придумываю просто. Он ведь и на сторону секретами торгует. А с меня денег не берёт, потому что у него хобби такое дурацкое, может. И вообще он фрик какой-то. Ну кто будет на работе тридцать первого декабря в субботу штаны просиживать?

Морган вспомнил, как выдернул Гвен с какого-то совещания, а Джина забрал из вполне себе работающего участка, и хмыкнул, но не сказал ничего. Да Кэндл и не требовала ответов. Она действительно подвезла его до самого дома Расселов, махнула рукой и укатила к себе – отсыпаться. Порядком замёрзшая “шерли” завелась не сразу, но больше никаких неприятностей возвращение домой не принесло.

Тени словно затаились.

Утро первого января ничем не отличалось от любого другого воскресного утра. В половине девятого потянуло с первого этажа ароматами свежих мягких вафель в сахарной пудре и крепчайшим кофе. Через полчаса умопомрачительные запахи несколько ослабли, а под окном хлопнула дверца машины. Ещё десять минут спустя послышалась нежная фортепианная импровизация. Морган решил, что можно вставать и одеваться, потому что теперь столовая уж точно будет полностью в его распоряжении…

– Если бы я играл на скачках, то наверняка просадил бы кучу денег, – меланхолично произнёс он, застывая в дверях.

Уилки на секунду отвлёкся от утренней газеты, но лишь затем, чтобы переложить на свою тарелку ещё одну вафлю и полить клубничным сиропом. Пальто, аккуратно свёрнутое в два раза, покоилось на соседнем стуле. Синий шарф висел на спинке, едва не подметая концами паркет.

– Почему же?

– Потому что интуиция явно подводит, – со вздохом признался Морган, присаживаясь напротив. – Меньше всего я ожидал увидеть здесь тебя.