Дж. Уорд - Зверь

— Но ты же не была такой?

— Нет. Я была человеком. Я — человек. Горе — очень сложное чувство. Выделяют несколько стадий горя. Слышала когда-нибудь об этом? — Когда Битти покачала головой, Мэри продолжила. — Отрицание, торг, гнев, депрессия, принятие. Все проходят через это. Но к этим чувствам примешиваются и другие. Нерешенные проблемы. Истощение. Порой это облегчение, но с ним приходит и чувство вины. Лучший совет, который помог не только мне пройти весь путь, но и другим пережить это… не противься приходящим к тебе чувствам и мыслям… не осуждай их. Гарантирую, что ты не единственная, у кого возникают мысли, которые им не нравятся, или нежелательные эмоции. И проговаривая все происходящее с тобой, ты вполне сможешь пережить боль, страх и смятение, открывшись новому.

— Чему?

— Относительному покою. — Мэри пожала плечами. — Хотела бы я сказать, что боль уйдет… она не уйдет. Но станет легче. Я все еще думаю о своей маме, и да, порой бывает очень больно. Думаю, так будет всегда… и, честно говоря? Я не хочу, чтобы горе полностью оставило меня. Горе… священный способ почтить любимых. Мое горе означает, что я способна чувствовать, это моя любовь к ней, и это прекрасно.

Битти похлопала платок, лежавший на ее коленях.

— Я не любила своего отца.

— И я не виню тебя.

— И порой я злилась, что мама не уходила от него.

— Разве могло быть иначе?

Битти сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

— Это нормально? Все это… нормально?

Подавшись вперед, Мэри взяла ладошки девочки в свои руки.

— На сто процентов, абсолютно, безусловно, все это нормально. Клянусь.

— Скажешь, если станет ненормально?

Мэри не отвела глаз.

— Клянусь жизнью своего мужа. И, ко всему прочему? Я полностью понимаю твои чувства. Понимаю, Битти. Целиком и полностью.

Эссейл понятия не имел, где они были. Когда Брат Вишес гнал по улицам Колдвелла так, будто за ним гнались черти, а потом по пригороду, Эссейл не видел, где они ехали. Его волновало только дыхание раба.

— Оставайся со мной, — прошептал он.

Прежде чем он понял, Эссейл потянулся к мужчине и взял его холодную руку. Растерев ее между ладоней, он попытался передать немного тепла собственного тела, свою жизненную силу в неподвижное тело рядом.

Господи, ему было ненавистно смотреть на эти цепи.

Когда он, наконец, посмотрел в окно… потому что он начал сходить с ума от беспокойства и мыслей о том, как долго они ехали… он нахмурился. Их окружал туман… точнее, видимость ухудшилась так, будто в воздухе стоял туман, хотя сам ландшафт был свободен от бледно дымки.

— Здесь ты будешь в безопасности, — сказал Эссейл. Когда они подъехали к первым воротам, ведущим в учебный центр. — Они позаботятся о тебе.

После нескольких остановок они вышли на финальный отрезок — спуск, уводивший их под землю. А потом они оказались на подземной парковке, укрепленной и огромной, казалось, самой большой в Колдвелле.

Вишес подъехал прямо к стальной двери.

— Я позвонил заранее.

Эссейл нахмурился, гадая, когда Брат успел достать телефон. Он не заметил.

— Как мы заведем его…

Он не закончил предложение. Дверь открылась, и показалась каталка вместе с женщиной, которую звали Док Джейн и другим Братом. Эссейл узнал бойца… это был коренастый Брат со странным человеческим именем. Также известный как Дэстроер .

У целительницы уже была кровь на синей рубашке.

Когда Вишес выскочил из-за руля, то заговорил, открывая заднюю дверь.

— Мужчина, возраст неизвестен. Нет данных о показателях. Истощен. Нет информации о психологических и физических травмах.

Эссейл встал и попытался помочь вытащить мужчину, который опять трясся от страха.

— Дайте я! — рявкнул он. — Он вас не знает!

Хотя, на самом деле, Эссейла раб тоже не знал. Но он заслужил доверие, вызволив мужчину из темницы.

— Давай же, — сказал он мужчине. — Я не оставлю тебя.

Эссейл потянулся и взял раба на руки, развернулся и уложил на каталку. И сразу же целительница прикрыла его наготу, помогая сохранить достоинство пациенту, и от этого жеста Эссейл сморгнул слезы с глаз.

— Привет, меня зовут Джейн, — сказала целительница, глядя прямо в охваченные ужасом глаза. — Я позабочусь о тебе. Никто здесь не причинит тебе вреда. Ты в безопасности, и мы не позволим никому причинить тебе боль. Ты понимаешь, что я говорю?

Раб в панике посмотрел на Эссейла.

— Все хорошо, — ответил он. — Они — хорошие люди.

— Как тебя зовут? — спросила целитель, вставив стетоскоп в уши. — Прости, как?

— М-м-маркус.

— Маркус. Хорошее имя. — Она улыбнулась. — Я бы хотела послушать твое сердце, не возражаешь? И я вставлю катетер в твою вену на руке, чтобы ввести некоторые лекарства. Ты не против?

Маркус снова посмотрел на Эссейла.

— Все хорошо, — сказал Эссейл. — Они помогут тебе. Обещаю.

После это все пошло быстро. Вставили капельницу, проверили показатели, и потом они сдвинулись с места, входя в навороченное помещение с медицинскими палатами и кладовками… и кучей народу.

Воистину, здесь собралось все Братство.

— Что за хрень? — спросил кто-то.

— О, Боже… — раздался другой голос.

Воины разошлись в стороны, предоставляя им проход. Кроме одного члена Братства.

Это был Брат Зэйдист. И когда он увидел мужчину на каталке, то побелел так сильно, словно внезапно умер, хотя стоял при этом в центре широкого коридора.

Брат Фьюри подошел к нему и заговорил тихо. Потом неуверенно прикоснулся к руке брата.

— Пропусти их, — сказал Фьюри. — Позволь им позаботиться о нем.

Когда Зи, наконец, отошел в сторону, Эссейл прошел вперед, и в итоге они оказались в смотровой, с огромной лампой по центру потолка и шкафами со стеклянными витринами — по периметру.

Вишес отвел его в сторону.

— Пусть работают. И расскажи мне, что, черт подери. Произошло?

Эссейл понимал, что его губы шевелились, и он что-то рассказывал, но понятия не имел, что именно.

Должно быть, что-то логичное… и верное, потому что в итоге Вишес сказал:

— Клянусь, она заслуживает смерти, если повинна в этом.

Док Джейн повернулась к Вишесу.

— Поможешь мне с цепями?

— Сейчас.

Вишес вышел вперед, снимая кожаную перчатку с руки. Протянув руку, он схватил цепь… и его ладонь испустила мягкий свет, который прожег звенья, и сама цепь со звоном свалилась на пол.

Эссейл потер лицо, наблюдая, как Брат проходился по каждой из четырех точек, освобождая мужчину от ноши. Оковы вокруг запястий и лодыжек остались на месте, но, по крайней мере, они сняли тяжелые звенья.

Когда Вишес вернулся к нему, Эссейл спросил тихо:

— Он выживет?

Брат покачал головой.

— Без понятия.