Дж. Уорд - Зверь

Таким образом, Тро набил бы собственные чемоданы и направил деньги на то, чтобы крепко обосноваться в Глимере и выработать план, по которому он свергнет Рофа, который был коронован путем нелепого демократического голосования.

Эссейл, эта гребаная шлюха, изменил порядок действий, заставляя Тро форсировать события. Вариантов не было: либо он выступит раньше положенного, либо непостоянная Нааша могла перескочить на нового игрока, опрокинув тележку с яблоками прямо посреди торгового зала, образно выражаясь.

Тро видел, как она смотрела на Эссейла.

Сам чувствовал влечение к сукину сыну.

А сейчас, вышел полный хаос.

Ее древний хеллрен оставил все какому-то дальнему родственнику, мужчине, чьего имени Тро даже не узнал.

— Нааша, любовь моя, — сказал Тро настойчиво. — Мне нужно, чтобы ты вела себя обдуманно.

Дела обстояли скверно. Этот адвокат ждал в фойе, без сомнений, он пришел к всевозможным выводам, точным и крайне нежелательным. Ее внезапный гнев. Его возрастающее раздражение.

Обратившись к иной тактике, Тро подошел к столу из резного дерева и положил руку на стопку бумаг, с которыми пришел Сэкстон.

— Это. Вот это должно стать твоей целью. Только оспаривание этих документов имеет значение, все остальное — непозволительная роскошь.

— Меня опозорили! Это унижение, быть брошенной подобным образом! Это…

— Ты хочешь быть умной? Или бедной? Решай сейчас. — Это закрыло ей рот. — Представь, что все исчезнет, что исчезнет все, что тебя окружает сейчас, твоя одежда. Украшения, слуги, крыша над головой… абсолютно все. Потому что так и будет, если ты не возьмешь себя в руки. Не твой хеллрен унизил тебя. Это делаешь ты. А сейчас я приведу сюда адвоката. Ты заткнешься и дослушаешь все, что он скажет. А можешь продолжить рвать и метать, тратя впустую время и силы, усугубляя свое положении жертвы… без какой-либо денежной выгоды?

Он словно застегнул бальное платье. Ею мгновенно овладело спокойствие, трансформируя ее взбешенное лицо не в безмятежное, но более уравновешенное.

Тро снова подошел к ней. Взяв за плечи, поцеловал.

— Вот это моя женщина. Сейчас ты готова продолжить. Никаких вспышек гнева. Чтобы там ни было написано, ты позволишь юристу закончить. Мы не узнаем, как бороться, не зная, с чем мы боремся.

Дева-Летописеца, надеюсь, она прислушается, в этот раз, думал Тро.

— А сейчас я приведу его, да? — Когда Нааша кивнула, он отошел. — Помни все, что ты можешь потерять. Это хорошо проясняет мысли.

— Ты прав. — Она сделала глубокий вдох. — Ты такой сильный.

Ты даже не представляешь, — подумал он, отворачиваясь.

Открыв двойные двери, он…

Сделав вдох, он нахмурился, окидывая взглядом фойе. Сэкстон стоял у фламандской картины, изучая изображение покрытых росой цветов на черном фоне, его руки были за его спиной, стройный торс подался вперед.

— Вы готовы? — спросил адвокат, не отрывая взгляда от картины. — Или ей нужно еще время чтобы собраться с мыслями? Прошел час.

Тро оглянулся по сторонам. Двери в гостиную и кабинет оставались в том же положении, в каком были. Никто никуда не шел. Все казалось… было на своем месте.

Но откуда взялся запах свежего воздуха… свежего воздуха… и чего-то еще.

— Что-то случилось? — спросил Сэкстон. — Желаете, чтобы я вернулся в другой раз?

— Нет, она готова. — Тро уставился на юриста, выискивая признаки… сам не знал чего. — Я успокоил ее.

Сэкстон выпрямился. Поправил галстук. И подошел к ним неспешной походкой. Такой естественной. Ничего подозрительного.

— Может, сейчас она позволит мне закончить? — Сэкстон остановился. — Хотя, если вы желаете, я могу оставить бумаги, и вы сами их прочитаете. Если я буду читать завещание, воля от этого не изменится.

— Нет, — сказал Тро плавно. — Будет лучше, если у нее будет возможность задавать вопросы. Входите, и, прошу, простите нас за задержку.

Он отступил в сторону, приглашая мужчину войти, а его инстинкты кричали, отказываясь успокаиваться.

— На самом деле, думаю, что вам стоит поговорить с ней наедине. Может, дело в моем присутствии.

Сэкстон склонил голову.

— Как пожелаете. Я всегда рад услужить… или не мешать… как ей будет угодно.

— Мы в неоплатном долгу перед вами, — пробормотал Тро. Потом чуть громче сказал: — Нааша, дорогая, я распоряжусь принести напитки, чтобы облегчить это утомительное дело. Сгладить процесс.

Он подождал, когда она положила руку на грудь и драматично вздохнула.

— Да, моя любовь. Чувствую, эти новости ослабили меня.

— Разумеется.

Закрыв двери за юристом, он снова принюхался. Слишком свежий. И слишком холодный. Кто-то открывал дверь или окно.

Подойдя к главному входу особняка, он широко распахнул его… и вышел, смотря на зону парковки.

Сэкстон приехал на автомобиле. Он видел его приезд из окна своей спальни.

Развернувшись, он вошел в дом и прошел прямо к дверям в кабинет, открывая одну.

— Эссейл? — позвал он.

Увы, комната была пуста.

Куин задержал дыхание, когда Лейле вводили анестезию, и темно-коричневый, едкий антисептик вылили на ее живот. Он не начал дышать, когда Мэнни, Джейн, Элена и Вишес собрались у операционного стола, по двое с каждой стороны, их руки в перчатках передавали друг другу инструменты.

Как только был сделан надрез, в воздухе повис запах крови, и Куин ощутил, как пол пошел волнами под его ногами, словно плитка стала жидкой.

Когда Блэй вцепился в его руку, было сложно сказать, боялся ли он, что Куин потеряет сознание, или же сам почувствовал слабость. Наверное, и то и другое.

Почему дошло до этого? — задумался Куин про себя.

И когда мысль посетила его, он покачал головой. А что, черт подери, должно было произойти, когда вынашиваешь двойню?

— Она в порядке? — спросил он. Они живы?

— Сейчас появится первый, — хрипло ответил Блэй.

— Ребенок-Один, — заявил Мэнни, протягивая фиолетовый комочек Элене.

Им не дали шанса взглянуть на ребенка. Медсестра двигалась быстро, бросившись с младенцем к одной из двух медицинских люлек.

Слишком тихо. Мать твою… было слишком тихо.

— Он жив?! — закричал Куин. — Жив?!

Блэю пришлось держать его… с другой стороны, было глупо бросаться вперед. Словно он мог помочь чем-нибудь? И да, он не хотел, чтобы медсестру отвлекало что-то от спасения младенца.

Но Элена оглянулась.

— Да. Он жив… но нужно держать его в инкубаторе.

Это не успокоило Куина. И разве можно, если крохотное существо тут же напичкали лекарствами и трубками, словно крошечного пришельца. Крошечного, хрупкого, сморщенного пришельца, который не был ни капли похож на упитанных малышей, которых он периодически видел по ТВ.

— Господи Иисусе, — простонал он. — Он такой маленький.