Дж. Уорд - Зверь

— Признаю поражение.

Лейла подмигнула Блэю.

— А он умный парень, да?

***

За пределами родильной палаты, Джейн просматривала карту, которую ей только что вручила Элена, перелистывая страницы, детально описывающие показания крови в динамике.

— Хорошо, хорошо… его показатели улучшаются. Я хочу оставить капельницу еще на какое-то время, а потом посмотрим, может, получится привести сюда Избранную, чтобы покормить его.

— Я уже просила Фьюри. — Шеллан Рива поморщилась. — Не знаю, что из этого выйдет. Мужчина в очень плохой форме.

Когда Элена качнула головой в сторону палаты, Джейн кивнула.

— Я обсуждала это с Мэри. Она готова поговорить с ним. Как только его состояние стабилизируется.

— Чудесная женщина.

— Это так.

Джейн вернула папку, принимая взамен карту Лейлы. Да, она могла давно конвертировать все в электронный формат, но ее учили во времена, когда до компьютеров было далеко, и она предпочитала старую-добрую бумагу.

Она улыбнулась, вспомнив неодобрение Вишеса. Он до смерти хотел компьютеризировать медкомплекс, но уважал ее решение, хоть и злился на нее за это. И они вносили записи в базу данных, по воскресеньям, в период затишья.

Это была скорее медитация, нежели что-то еще.

— Так, как поживают малыши? — пробормотала она, листая записи, сделанные Эленой в последний осмотр, которые проводились каждый час. — О, малышка, ты посмотри на себя. Кислородные показатели в норме. Как нам нужно.

— Говорю тебе, эта малышка — особенная.

— Согласна, целиком и полностью. — Джейн перевернула очередную страницу. — А как поживает молодая мама… о, чудесно. Стабильные показатели. Анализ мочи идеален. Анализ крови тоже. Я хочу, чтобы она начала кормиться, как только сможет.

— Братья до смерти хотят помочь. Мне пришлось выгнать их. Клянусь, я думала, они собирались проторчать здесь до того момента, когда детей придется отправлять в школу.

Рассмеявшись, Джейн закрыла папку.

— Я осмотрю всех, когда ты начнешь физиотерапию для Лукаса.

— Заметано.

— Ты лучшая…

— Хэй, напарница.

Джейн подняла взгляд. По коридору в ее сторону шел Мэнни, он переоделся в свежую форму, его волосы были влажными, а взгляд — настороженным.

— Я думал, ты взяла несколько часов отдыха?

— Не могла удержаться в стороне. Боялась пропустить что-нибудь. А ты что здесь делаешь?

— Присоединишься ко мне на осмотре?

— С удовольствием.

Качая головой, Джейн толкнула рукой дверь в палату Лейлы. Все медики одинаковы. Они просто не в состоянии оставить…

Джейн застыла в дверном проеме.

В другом конце палаты молодая мама стояла возле инкубаторов, Блэй с одной стороны от нее, Куин — с другой, все трое смотрели на малышей, тихо переговариваясь.

Любовь между ними была осязаемой.

И другой медицины не требовалось.

— Что-то не так? — спросил Мэнни, когда Джейн отступила назад и закрыла панель.

Джейн улыбнулась.

— Семейная идиллия. Оставим их ненадолго, хорошо?

Мэнни улыбнулся в ответ.

— Дай пять. Ты была первоклассным хирургом.

Хлопнув по его ладони, она кивнула.

— А ты спас ее матку.

— Обожаю командную работу.

— Воистину, — сказала она, когда они, в кои-то веки, не торопясь пошли по коридору. — Не хочешь перекусить? Не помню, когда ела в последний раз.

— Кажется, в прошлую среду я перехватил сникерс в буфете, — ответил ее напарник. — Или это было в понедельник?

Рассмеявшись, Джейн толкнула его бедром.

— Вруша. Ты пил молочный коктейль. Две ночи назад.

— Ну дааааа. А где твой мужчина? Он должен посидеть с нами.

Нахмурившись, Джейн окинула взглядом пустой коридор.

— Знаешь… вообще без понятия. Кажется, он вышел покурить… но разве он не должен был уже вернуться?

Куда пропал Вишес?

В Святилище, Вишес шел на зов птиц, мимо купелей и Отражающих Вод, до границы леса. На мгновение он задумался, не забредет ли его в самую чащу, хотя он понимал, что если попытается пройти сквозь лес, то его отбросит назад.

Но потом он замедлился.

И вовсе остановился.

Птицы, на чье пение он шел, замолчали, когда он оказался перед единственным местом, о котором даже подумать не мог.

Кладбище, где хоронили Избранных, было огорожено с четырех сторон живой изгородью, достаточно высокой, выше него. Густая поросль листвы прерывалась в районе арочного входа, и птицы сидели именно на трельяжной сетке [104] Трельяжная сетка — тонкая решётка для вьющихся растений; также называют вид парковых павильонов, украшенных сетчатым орнаментом , молчаливо смотря на него, словно выполнили свою работу.

Он пригнулся на входе, хотя в этом не было нужды: арка была достаточно высокой для его роста. И когда он ступил на кладбище, птицы взмыли ввысь, разлетаясь в разные стороны.

Невозможно было не вспомнить о Селене, смотря на статуи женщин, которые на самом деле, статуями не являлись. Это были Избранные, которые страдали от Окостенения и умерли, как супруга Трэза, от неумолимой и смертельной болезни.

Он повернул голову на шорох развевающейся ткани.

На изгороди из самшита развевались, словно флаг, символы Древнего Языка. Послание не было прикреплено к забору, оно на самом деле парило в воздухе, колыхалось на несуществующем ветру, словно слова были вышиты на ткани и вздернуты на шесте.

С ужасающим предчувствием, Ви подошел к тому, что, как он знал, мать оставила для него.

Протянув руку, он схватил край и потянул послание на себя, чувствуя несуществующий вес и границы письма.

Золотые символы выстроились в предложения, и он прочитал их. Второй раз. И в последний, третий.

Всему свое время, и мое подошло к концу. Меня печалит все, что произошло между нами, и между мной и твоей сестрой. Судьба оказалась сильней моих чувств, и пусть будет так.

Я должна назначить приемника. Создатель даровал мне свободу выбора, и я воспользуюсь им, когда придет время, уже совсем скоро. Ни ты, ни твоя сестра не займете мое место. Знайте, что сделано это не из злых намерений, но в уважении к вам и вашему выбору относительно собственной жизни.

Выполняя свой долг и создавая расу, такого конца я предвидеть не могла. Но порой бывает сложно, даже для божества, отличить свои желания от веления судьбы.

Может, мы встретимся снова, в другом измерении.

Передай своей сестре, что я люблю ее.

И знай, что тебя я тоже люблю.

Прощай.

Он позволил буквам вернуться на место, символы разбежались по воздуху, как и певчие птицы, поднимаясь и исчезая в молочно-белом небе.

Вишес обернулся вокруг себя несколько раз, словно этим пытался удостовериться в новой реальности. Но потом он просто остановился, превращаясь в очередную статую на кладбище, уперся взглядом в одну точку, застыв всем телом.