Дж. Уорд - Зверь

Даже если при иных обстоятельствах он бы пальцем к ней не прикоснулся.

— Тебе нравится? — спросила Нааша, подняв руки и сделав медленный круг.

Как ему и полагалось, Эссейл улыбнулся, обнажая выступившие клыки.

— Будет еще прекрасней, если снять его с тебя. Подойди сюда, — приказал он.

Нааша проплыла к нему, но не вплотную, она остановилась у желтого антикварного французского дивана, на котором было больше подушек, чем места для сидения.

— Ты, подойди ко мне.

Эссейл покачал головой.

— Нет.

Нааша надулась, выпячивая пухлые, сияющие губы в цвет платья. — Ты пересек весь город ради меня. Конечно, ты можешь преодолеть еще шесть футов.

— Я не пересеку эту комнату.

Когда он принял скучающий вид, который был ни на йоту не выдуманным, в воздухе вспыхнул запах ее возбуждения.

— В тебе нет ни капли уважения. Мне следует вышвырнуть тебя за порог.

— Если ты считаешь это оскорблением, то ты еще ничего не видела. Я уйду с великим удовольствием.

— Знаешь, у меня есть любовник.

— Правда? — Он склонил голову. — Что ж, поздравляю.

— Меня хорошо обслуживают. Несмотря на хворь моего любимого мужа.

— В таком случае мне следует оставить тебя…

— Нет. — Она обошла диван, подходя к нему так близко, что он мог видеть поры на ее гладкой коже. — Не уходи.

Эссейл демонстративно рассматривал черты ее лица. Потом протянул руку, касаясь ее волос.

— На колени. — Прежде чем она успела ответить, он указал вниз, на свои ноги. — На колени. Быстро.

— Я и позабыла, насколько требовательным ты…

— Не трать мое время впустую.

Когда очередная вспышка возбуждения достигла его носа, Эссейл знал, что она опустится на обюссоновский ковер… и когда она потянулась к нему, чтобы опереться о его грудь, он отмахнулся от ее руки, чтобы она неустойчиво рухнула на пол.

— Хорошая девочка. — Он провел костяшками по ее щеке. Потом сгреб в руке ее волосы и отклонил ее голову назад. — Открой рот.

Когда она разомкнула губы, задыхаясь, запах ее возбуждения заполнил его ноздри, ее лицо раскраснелось, груди тяжело вздымались под корсажем платья. Свободной рукой он расстегнул ширинку своих твиловых брюк и высвободил член.

Прорычал, обхватив себя рукой:

— Не хочешь рассказать про своего любовника?

В ее полуприкрытых глазах вспыхнул эротичный огонь:

— Он такой сильный…

Эссейл затолкал член в ее рот, обрывая ее на полуслове. А потом, используя хватку на волосах в качестве рычага, он трахал ее рот, а она стонала, руки Нааши скользнули по ее грудям, сжимая, она еще шире раздвинула колени, ведь в ее мыслях он погружался в ее лоно. А, может, в дополнение ко всему.

Он обращался с ней грубо, но ненависти к ней не было. Не было даже неприязни… она должна была волновать его в той или иной степени, чтобы он составил о ней свое мнение.

Ему было ненавистно одно — что она была не той, кого он желал.

И чем больше он думал об этой реальности, вечной разлуке, потере?

Оторвавшись ото рта Нааши, он подвел ее на коленях к дивану, используя волосы в качестве поводка. И ей это нравилось. Она более чем по доброй воле шла за ним, со сбитым дыханием, раскрасневшаяся, готовая быть оттраханной. Вполне неудобно, не так ли?

Особенно когда он нагнул ее над французским диваном, задрал юбку и вошел в нее сзади.

Нааааша кончила сразу же, содрогнувшись под ним. И когда он еще раз дернул ее голову, она выкрикнула его имя.

— Ш-ш, — выдавил он. — Ты же не хочешь, чтобы твой любимый услышал. Или твой бойфренд.

Нааша простонала что-то бессмысленное, настолько потерявшись в сексе, что ее мозг, очевидно, отключился. И странно, он завидовал ее эротическому опыту. Для него это было выражение базовых потребностей организма, физическая зарядка, приносившая удовольствие и кровь в качестве награды.

Оно не приносило бритвенно-острого наслаждения, от которого Нааша была в таком восторге. Но, по крайней мере, он мог воспользоваться ее слабостью… на пользу Рофу.

Обнажив клыки, Эссейл укусил ее в горло, сильно, не переставая трахать ее, впивался в нее, утоляя голод. Ее вкус был… хорошим. Ощущения, как ее лоно обхватывало и выпускало его член… тоже. Сила, которую она давала ему, была жизненно-необходимой.

В антикварном зеркале напротив Эссейл уловил свое отражение, себя, трахавшего Наашу.

Воистину, он выглядел таким же мертвым, каким себя чувствовал. Но все равно потянулся в карман пальто за мобильным телефоном.

***

Вишес проходил мимо качалки и тренажерного, когда протрещал телефон, спасибо вай-фаю в учебном центре. Достав мобильник из заднего кармана штанов, он ввел пароль и улыбнулся, увидев сообщение.

Это была фотография от Эссейла… затылка темноволосой женщины, которую он трахал в коленно-локтевой позе на диване. Сообщение было лаконичным: Я в деле .

Хорошая работа , написал Ви в ответ. Наслаждайся .

— И принеси нам что-нибудь, — сказал он вслух, возвращая телефон на место.

Зависимость мужчины была потенциальной проблемой, но, казалось, Роф сделал правильный ход относительно сукина сына. Эссейл был привлекательным, с деньгами, и полным ублюдком с хорошей родословной. Он — идеальный кандидат для засланца в Глимеру.

Вопрос в том, что он найдет. И как долго будет вести себя как пай-мальчик и играть по правилам.

Любая независимая мысль с его стороны, и Ви вскроет ему глотку шире, чем гаражную дверь. Но до этого времени Эссейл прочно прописался среди Полезных, Кому Пока Разрешалось Дышать.

Подойдя ко входу в тир, он наклонился и подхватил черный вещевой мешок, который бросил у двери много часов назад. Вошел в помещение с низким потолком и заплесневелым запахом.

— Как дела? — спросил он, обойдя стойки для стрельбы и пересекая бетонное пространство тира.

Блэй встал с раскладного стула, вытягивая руки над головой и устремляя ладони к потолку.

— Без изменений.

— Но я побил этого парня в кункен [41] Кункен — азартная карточная игра, возникшая в Мексике или в юго-западной части США и имеющая многочисленные разновидности. дважды, — встрял Лэсситер.

— Потому что жульничал.

Вишес перевел взгляд на ангела… и покачал головой.

— А ты что здесь делаешь? И почему на шезлонге?

— Снять напряжение с поясничной…

В это мгновение кусок мяса на столе Ви дернулся… и Ви отдал должное черно-белому ублюдку, который разлегся в позе для загара: Лэсситер в мгновение ока вскочил на ноги, направляя пистолет на грудь Кора так, будто был готов проделать дыру в его сердце.

— Ковбой, полегче, — сказал Ви. — Это всего лишь непроизвольный мышечный спазм.

Ангел, казалось, не слышал его… или, может, никому не давал принимать решение за его палец на курке, даже Ви с его медицинским образованием.