Ольга Гусейнова - Сумеречный мир

– А где завод по производству стекла расположен? – заинтересовалась я.

– Любые крупные предприятия стоят вне городских и клановых земель. Прежде чем строить, всегда на городском совете обсуждают.

– Почему? – конечно, я в курсе, что любое капитальное строительство согласовывается с большим количеством разных инстанций, но здесь могут быть местные тонкости, так почему бы не узнать.

Мы подошли к автомобилю и пока усаживались в салон, продолжил рассказывать Меркул:

– Потому что у каждой расы есть особенности, которые необходимо учитывать. Мы, оборотни, из-за сильного обоняния не переносим запахи обрабатываемого металла, химии всякой. У магов, особенно сильных, возникают проблемы из-за магнитных колебаний. Поэтому различные электростанции и тому подобное никогда не позволим строить рядом с собой. А вампиры не выносят больницы поблизости, некоторые пищевые производства, фермы и, не дай боги, бойни.

– Но ведь там кровь? – удивилась я.

– Именно поэтому, – пояснила Мели. – В больнице она… плохая, не здоровая. Говорят, для них – как закисшее тесто для пирога. А бойни или заводы, где мясо перерабатывают, не только раздражают, но и вызывают ярость, жажду, желание убивать… и не важно – своих или чужих.

– Понятно, – кивнула, усваивая новую информацию.

После ужина я сразу ушла спать. И уже лежа в кровати услышала веселый мотивчик моего амулета. Сначала даже не поняла, что это «обновка» пиликает, потом в полнейшем недоумении открыла крышечку и увидела светящийся незнакомый значок. Руны Мели и Меркула в «память» амулета ввела сразу, а больше никто не знал, что я приобрела средство связи. Тем не менее приняла вызов и нейтрально ответила:

– Слушаю вас.

– Ну здравствуй, моя киса! – раздался в ответ вроде бы знакомый мужской баритон.

– Вы ошиблись руной, видимо, – хотела закрыть крышку, но услышала рык.

– Если я что-то делаю, то никогда не ошибаюсь, Ксения! – властный снисходительный тон и рык верхового Эрика.

И ведь не ответить нельзя, поэтому безразличным, ровным голосом автоответчика спросила:

– Полагаю, господин Кель?

– Какая прозорливость… – с иронией протянул волк.

– Зачем вы позвонили? Откуда узнали мой знак и…

– Детка, у тебя в руках штуковина, которую ты купила на моей территории, где все происходит только с моего ведома. Понятно?

– Спасибо, господин Кель, за информацию. Впредь буду знать, – равнодушно вежливо поблагодарила я.

– Завтра вечером приглашаю тебя на ужин в ресторан. Мой водитель заедет за тобой в семь.

Мое показное равнодушие как волной снесло.

– Простите, но я…

– Уверен: ужин тебе придется по вкусу, – перебил меня настойчивый волк.

– Послушайте… господин Кель. Я не собиралась заводить…

Чуть не сказала «отношения», но остановилась. Он же не предлагал их напрямую, мало ли зачем понадобилась, и все-таки… Пока я подыскивала слова для вежливого, но стопроцентного отказа, из амулета донесся негромкий мужской смех, который что-то задел внутри меня. Что-то женское, потому что кошка, ставшая моей второй сущностью, заинтересованно встрепенулась и вынудила ответить:

– Хорошо, я поужинаю с вами, но это не означает согласия на отношения…

Снова мягкий снисходительный смех мужчины, слишком уверенного в себе. Именно на уверенность среагировало мое животное начало, явно выбиравшее самца по силе.

– Мы поговорим. Завтра просто поговорим. Не бойся, киска.

– Я не киска…

В ответ тишина – абонент отключился. Не прощаясь и, возможно, не услышав моего раздраженного тона.

Недовольно посмотрев на мерцающий сердечками, без вины виноватый амулет, тяжело вздохнула и отложила его в сторону, упав на подушку. Внутри все скрутило от нехорошего предчувствия.

Мягкий вечерний свет, струившийся из открытого окна моей спальни, отражался в высоком зеркале старого деревянного шкафа и немного слепил глаза. Еще чуть-чуть покрутилась перед зеркалом, собираясь на свидание, и выглянула на улицу. Оживленное движение. К вечеру жители нашего «вегетарианского» района Песочного поторапливались, предпочитая попасть домой засветло, не желая искать проблем на пятую точку. Как я их понимаю!

Придирчиво осмотрела черную юбку-полусолнце до колен; несложного кроя, но очень идущую мне темно-серую шелковую блузку с вырезом-лодочкой; ноги в тонких прозрачных чулках, к счастью, тоже имевшихся в Сумеречном. Потому что идти с голыми ногами было бы совсем непривычно. Хотя, к чему только не пришлось привыкать?.. И еще придется… Посмотрела на новые замшевые лодочки и решила остановиться на черных, похожих на кеды туфлях, доставшихся, гм-м… по случаю. Недавно я тщательно вычистила их, привела в порядок и вставила серебристые шнурки. Благо, обувь здесь делают на совесть, а то иду черт-те куда, не понятно с кем – лучше надеть удобную и подходящую для непредвиденных ситуаций. Тем более, плавали – знаем.

Снизу нетерпеливо «бибикнул» обещанный автомобиль, вызвав раздражение: разве Кель не мог послать за мной более вежливого водителя? Разве можно сигналить фактически незнакомке? На первом свидании? На всю улицу, ставя в известность всех соседей о моих планах на вечер? Неужели ему приказали во что бы то ни стало доставить меня непременно к указанному времени? Не то на ужин со страстным поклонником, не то к верховому на разборки.

Вдох – выдох; что толку гадать. Поеду и узнаю. Провела щеткой по волосам, которые отросли уже до лопаток и красиво лежали на плечах естественной волной, подхватила сумочку, повесила амулет связи на шею вместо украшений и направилась из дому.

Раньше я никогда не задумывалась о значении побрякушек и туалетной воды для женщины, зато сейчас, спускаясь на первый этаж пекарни, чувствовала себя совершенно не готовой к походу в ресторан. Мели в который раз выручила: отдала мне свою тушь; я сама купила бежево-розовую губную помаду со слабеньким клубничным ароматом, чтобы подчеркнуть и так пухлые, чувственные губы, как когда-то говорил Сергей, и добавить выразительности карим глазам с золотыми крапинками на радужке, маминым глазам… И все же без привычного «пшика» из симпатичного флакончика, украшений, даже не очень заметных и скромных, я словно обнаженная. Словно с грязной головой собралась на люди выйти. Но, увы, парфюм для оборотней – как дихлофос для тараканов. К косметике перевертыши тоже ровно дышат, в отличие от женщин магов. А на украшения я пока не заработала, пусть меня скромность украшает, тем более очаровывать волка-верхового я не собираюсь.

Помахав Меркулу с Меланьей, я вышла на улицу и осуждающе уставилась на сидящего в салоне шикарного черного авто водителя, по какой-то причине не удосужившегося открыть мне дверь и помочь сесть, рассчитывая, что проникнется. Оценивающе посмотрев на меня, сидевший за рулем парень потянул носом, наверняка знакомясь с запахом неизвестной пассажирки, затем резво вылез из машины и, открыв дверь, довольно осклабился.