Нэнси Хольдер - Ведьма

Аманда, прежде относившаяся к этим выходкам кисло-презрительно, теперь лишь изредка изображала добродушное отвращение — это произошло постепенно, за то время, что Холли жила в семье Андерсон. Шесть недель — и такие перемены! Как будто кто-то наколдовал…

— Да что с тобой? — спрашивала Аманда, смесь. — Ты — дикая самовлюбленная дурочка!

— Ты завидуешь моей красоте! — заявляла Николь, швыряя в сестру скомканную мокрую футболку.

— Ну конечно!

Холли радовалась этим переменам, постепенно понимая силу, свободу и радость отношений между сестрами. Ужасное одиночество отступало, хотя боль утраты оставалась такой же острой, как в первый день. Тем не менее жизнь в Сиэтле понемногу стирала сосущую пустоту, которую порождали мысли о будущем. Кошки с готовностью служили милыми компаньонами для игр, а сестры развлекали Холли, когда ей хотелось проплакать всю ночь под телешоу Джея Лено и Дэвида Леттермана.

Аманда стала счастлива, Николь — дружелюбна, и Холли наконец-то поверила, что ей здесь тоже найдется место.

Семья.

Холли стала желанной гостьей в комнате Николь, где черные стены украшали серебряные луны, театральные афиши и фотография с автографом Вайноны Райдер.

Девушки втроем валялись на постели. Николь уговаривала Холли рассказать Баст свои секреты и предлагала помощь в том, чтобы «найти парня».

— Только Илая не трогай! — предупредила она, мило наморщив носик. — Мы планируем новую жизнь, как только освободимся из тюрьмы.

— Илай? Кому он нужен?! — воскликнула Аманда. — Пойду-ка я спать.

— И я, — согласилась Холли.

В спальню заглянула Баст. Геката выбралась из объятий Николь, спрыгнула с кровати и пошла навстречу. Кошки потерлись носами, развернулись и потрусили прочь.

— Пошли планировать твое будущее, — с улыбкой сказала Николь, обращаясь к Холли. — Ну что ж, спокойной ночи.

— Смотри, чтобы мы утром из-за тебя не опоздали, — предупредила Аманда, — и не занимай ванную.

— Кто? Moi? [8] Я?(фр.) — Николь с притворной обидой захлопала ресницами.

Аманда укоризненно взглянула на сестру и вышла в коридор.

— Николь меня с ума сведет, — пожаловалась она Холли. — Вот увидишь, мы из-за нее опоздаем. Если ты сегодня будешь чего-нибудь просить у своей кошки, пожелай, чтобы моя сестрица вовремя собралась. Если я еще раз явлюсь на физкультуру после звонка, мне снизят оценку, — с беззлобной улыбкой добавила Аманда.

— Противно, — посочувствовала Холли, красно понимая, что напряженные отношения между сестрами остались в прошлом.

— Ага. Не хочется портить себе средний балл и шанс поступить в хороший колледж. — Аманда скорчила гримаску. — Эх, и почему я не взяла курс современного танца?! Николь вот вовремя по суетилась…

— Думаешь, лучше изображать танцующее дерево, чем сорок пять минут бегать по холоду?

— Ну, для Николь это еще один повод обратить на себя внимание, — добродушно рассмеялась Аманда. — И на этой радостной ноте я скажу тебе bonne nuit.

Холли ощутила болезненный укол. Так говорил ее отец: bonne nuit, «спокойной ночи» по-фрацузски.

«Может, это семейная традиция? Французские корни и все такое. Я столько не знаю о родителях — и никогда не узнаю, если не попрошу тетю Мари Клер рассказать о папином детстве…»

— Bonne nuit, — ответила Холли и ушла к себе.

Баст зашла следом. Холли вздохнула, закрыла дверь и огляделась, наблюдая, не забеспокоится ли кошка. Шкаф имел обыкновение сам собой открываться по ночам, а полы скрипели. Баст, несмотря на ее глухоту, все это очень не нравилось.

— Ну что ж, моя дорогая помощница, — сказала Холли, подходя вместе с кошкой к кровати, — вот тебе мои желания: не опоздать в школу, хорошо выспаться, и… — Она запнулась, не решаясь рассказать о своем глупом желании увидеть Жеро. — И все.

Баст мяукнула и моргнула огромными голубыми глазами. Ее крошечная мордочка, казалось, состояла из глаз, малюсенького ротика и носа-точечки.

Холли взяла ее на руки и прошептала ей в шею:

— Я так скучаю по родителям. По Тине… У нас должен был быть такой замечательный год!

Баст замурлыкала и совсем по-человечески вытянула правую переднюю лапку, словно утешая. Холли не нашла в себе сил улыбнуться. Желудок свернулся в тугой узел. Горло перехватило от невысказанного горя, и она подумала: «Долго ли еще я буду чувствовать боль? Неужели я всю оставшуюся жизнь буду так по ним скучать?»

Баст легонько потрогала лапкой ладонь хозяйки, потом устроилась поудобнее и лизнула руку.

Холли долго не могла заснуть, барабаня пальцами по одеялу в такт с дождем, колотившим в окно. Внезапно за дверью послышался неясный шепот.

«Может, кто-то из сестер захотел поговорить по душам? Похоже, все женщины семьи Андерсон не могут без публики», — зевая, решила Холли.

И удивленно моргнула, оказавшись на площадке лестницы, ведущей в гостиную.

«У меня что, лунатизм?»

Николь и Мари Клер в банных халатах сидели у камина, рядом лежали связки каких-то прутиков. Николь взяла прутик, поцеловала и передала матери.

Мари Клер пронесла его над трескучим пламенем и сказала:

— О Богиня, даруй Аманде то, чего желает ее сердце. Пусть ее полюбит хороший молодой человек, и пусть она откроет свои дары и таланты.

«Что это? — Холли с трудом оправилась от потрясения. — Они ударились в викканство? Тетя?!»

— Благословенна будь, — нежно сказала Николь.

— О Богиня, даруй Холли то, чего желает ее сердце. Пусть ее жизнь с нами будет легка и полна радости, пусть она чувствует тепло семьи.

«Мы поэтому так хорошо ладим? — удивленно подумала Холли. — Они нас всех… заколдовали?»

— И лучше одевается, — со смешком добавила Николь. Мари Клер ответила ей укоризненным взглядом, и девушка, откашлявшись, пробормотала: — Благословенна будь.

— Твоя очередь, — сказала Мари Клер, отложив связку прутиков. Она потянулась и поцеловала Николь в лоб.

Дочь передала матери другую связку.

— О Богиня, даруй моей красавице Николь то, чего желает ее сердце, известность на сцене и любовь ее жизни.

— Отлично, мам! — воскликнула Николь. — Ты быстро схватываешь.

— Невероятно, — заметила Мари Клер, — кто бы мог подумать?!

Сестра и тетя перенесли связки прутиков поближе к камину. Холли почувствовала, как что-то задело ее щиколотку, судорожно втянула воздух и оторвала взгляд от странной сцены в гостиной.

У босых ног Холли сидели Фрейя, Геката и Баст, уставившись на девушку светящимися глазами, как будто хотели с ней заговорить. Например, сказать: «Благословенна будь».

Баст открыла рот и человеческим голосом произнесла:

— Я буду служить тебе, Холли Катерс…

Холли резко села на кровати, щурясь от бившего в окно солнечного света.

«Мне все приснилось, — подумала она. — Кошмары вернулись!»