Мейси Ейтс - В твоей власти

Щеки Софи раскраснелись, бедра дрожали от возбуждения.

— Так это отлично.

— Ну уж нет. Я знаю способ доставить наслаждение нам обоим.

Зейн поднял Софи, прижав ее к себе. Она чувствовала прикосновение волос на его груди к своей нежной коже, чувствовала прижимавшуюся к ее животу горячую плоть. Она яростно обвила его ногами. Зейн быстро пересек кабинет и понес Софи в свои покои. Она обняла его за шею, не отрывая от него взгляда.

Софи оглянулась, рассматривая новое помещение. Дыхание сбилось, когда она увидела размеры стоящей в дальнем углу комнаты кровати. Софи показалось, что было бы восхитительно оказаться в ней с Зейном, в груде подушек под тентом. Это была эротическая фантазия… первая в ее жизни фантазия.

Сердце Софи ускорило ритм, когда Зейн положил ее на кровать и снял с нее брюки и трусики. Он расположился между ее бедер и нежно посмотрел ей в глаза.

— Я еще успею изучить твое тело.

Они оба знали, что у него не будет такой возможности, но сейчас это не имело никакого значения.

— Да, позже, — кивнула она.

Зейн поцеловал Софи, медленно входя в ее жаркое лоно. Они подались навстречу друг другу, сокращая до минимума расстояние между их телами. Зейн взял ее руки и завел их за голову, удерживая ее в таком положении. Он сделал решительный толчок, доставляя ей неописуемое удовольствие. Софи растаяла в океане неземных ощущений. Он прервал поцелуй и опустил голову ниже, переключившись на ее соски. Втянув один сосок в рот, Зейн ускорил толчки, постепенно теряя самообладание. Софи почувствовала, что он близок к оргазму.

Зейн переплел пальцы Софи со своими и продолжил сильными толчками врываться в ее тело, подводя их обоих к пику наслаждения. Она видела, как его лоб покрылся потом от напряжения, и через мгновение пришло долгожданное освобождение и их тела отдались волнам удовольствия. Зейн содрогался в мощном оргазме и на мгновение забыл обо всем: о Сурхаади и чувстве долга… остался только он сам.

Шторм наслаждения закружил Софи в вихре ощущений. Она лежала рядом с Зейном, слышала его сбившееся дыхание и чувствовала, как дрожат его мышцы.

Теперь Софи точно знала, чего хочет, и понимала, что чувствует.

— Я люблю тебя.

Зейн с трудом пытался отдышаться, и распростертая на нем Софи казалась ему очень тяжелой. Он отодвинулся от нее и выругался на всех известных ему языках. Совсем недавно он клялся самому себе, что никогда больше к ней не прикоснется. И он не сдержал свое слово. Ощущение стыда, мерзкое как деготь, закралось в его душу.

Если бы решение о будущей свадьбе зависело только от него! Если бы Зейн мог, то тут же разорвал бы помолвку и остался рядом с Софи навечно. Но у него были обязательства перед Сурхаади, Кристин и Лейлой. И прежде всего перед Софи. Она заслуживала самого лучшего.

— Не делай этого, Софи, пожалуйста. — Зейн умолял ее, хотя прежде всего именно ему стоило задуматься о последствиях своих действий. Нужно было хорошо подумать, прежде чем прикоснуться к ней, зная, что она девственница. Но Зейн поддался ее чарам.

— О чем ты? — Ее глаза расширились от удивления.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Не говори о чувствах, пожалуйста.

— Но именно сейчас я хочу открыться перед тобой. Я уже говорила, что слишком долго пряталась от своих истинных желаний и чувств, и не собираюсь делать этого впредь. — Софи отбросила одеяло, обнажая нежную кожу, которой Зейн только что касался.

Хотел бы он, чтобы она спряталась и закрыла от него свое безупречное тело, на которое ему было так же больно смотреть, как и на солнце.

— Ты действительно это сделаешь? — спросила Софи.

— Сделаю что?

— Женишься на Кристин? Ты действительно женишься на ней, выполнив тем самым долг перед своей страной?

— Конечно. Я не собираюсь менять своего решения! — Сам того не замечая, Зейн вновь задел кровоточащую рану. Он тут же замкнулся, закрылся от Софи, воздвигая разрушенные только что стены.

— Жить только лишь интересами других — неправильно.

— Но я должен жить именно так. Я был рожден для этого, но в юности трусливо избегал своих обязанностей. Но теперь я собираюсь пойти до конца. Всего лишь несколько мгновений слабости, а именно ты, Софи, моя слабость, ничего не изменит. Когда Кристин прибудет сюда, я во всем ей признаюсь. И с того момента буду хранить ей верность.

— Долг перед народом — не причина для свадьбы. Нет смысла давать свой обет кому-то только потому, что хочешь верно служить своей стране. А как же любовь?

— А что вообще такое любовь? — прорычал Зейн, и внутри закипела неизвестно откуда взявшаяся ярость. Почему упоминание об этом чувстве так его задело? Почему он ощущал себя так, словно ему вбили кол прямо в сердце? — Разве когда-либо в истории любовь имела смысл? Она никогда и никого не доводила до добра. Жасмин любила Дэмьена. И Лейла полюбила Джеймса Чатсфилда, и что из этого вышло?

Зейн понимал, что ему стоило молчать, но уже не мог остановиться. Ярость брала верх над его самообладанием. Он понимал, что злится совсем не на Софи, но обрушивал всю силу своей ненависти на ее хрупкие плечи.

— Ну и чем мне поможет любовь? Есть ли ей место в моем мире? Любовь не может жить там, где приходится думать о судьбах миллионов. У меня много других дел, мне некогда любить. Я следую своему долгу перед народом и поступаю правильно.

— Нет, ты ошибаешься… начни жить для себя, и ты не пожалеешь.

— Для себя? Зачем? Ведь я ничего не заслужил. У меня за плечами годы разгульного образа жизни. Сейчас все в прошлом, и это к лучшему.

— Знаешь, Зейн, я тоже долгое время жила лишь для того, чтобы однажды встретить своего отца и продемонстрировать ему свою успешность. Из-за этого я осталась в Нью-Йорке. Я хотела добиться всех возможных вершин успеха. Поэтому я выбрала именно лучшую школу. Я долго и усердно работала, стала журналистом. Встретив тебя, я поняла, что в моей жизни все изменилось. Мне стало все равно, как на мои успехи отреагирует отец. Вся моя жизнь строилась на ожидании триумфа. Я всегда хотела предстать перед отцом и сказать, что достойна его внимания и любви. Теперь я стою перед тобой, но знаю, что не могу быть достойной тебя. Я не принцесса, я обычная девушка. Я не принесу пользы тебе или твоей стране. Но я люблю тебя. Моя любовь — это все, что я могу тебе дать. — Софи широко распахнула объятия, полностью открываясь для Зейна. Она была такой беззащитной в этот момент. — Это все, что у меня есть, и я готова все отдать тебе.

— Я не могу принять твою любовь. Это слишком дорогой подарок для меня. — Горло Зейна сдавило от напряжения. — Я дал слово Кристин и сдержу его.

Зейн сейчас даже не мог вспомнить, зачем когда-то пообещал Кристин жениться на ней. Он знал лишь одно: он должен так поступить.