Белл Робинс - Поцелуй ветра

– Что? – Джесси не находила в себе сил оторвать взгляд от замка. Он выглядел сейчас загадочно, одиноко и, подобно человеку, построившему его когда-то, был неотразим в своей печали.

– Да я говорю об этих «Кровососах» Брайтмана…

Ее так и подмывало отправиться к замку прямо сейчас, побродить под величественными арками, пройтись по тенистым аллеям, прислушаться к царившей там тишине. А вдруг где-то в этих стенах была скрыта разгадка тайны, терзавшей ее сердце вот уже целую неделю?

Человек, которого она встретила в дюнах, был все же материален и осязаем, как и все, что окружало ее в обычной, земной жизни. Если бы сестры, Бетти и Мэг, услышали от нее, чем она занималась с незнакомцем поздно вечером на пляже, они отправили бы ее к психиатру или просто приняли бы все это за выдумку. Во всяком случае, ни за что в жизни не поверили бы, что она совершила нечто подобное.

– Что ты сказал? – неожиданно спросила она у Берта.

– Я говорил, что роман стал бестселлером.

– Вроде бы.

– Мне хотелось бы пообщаться с этим Брайтманом. Я попытался было подойти к нему несколько минут назад, но Мэг потащила его танцевать.

– Могу вас познакомить… Знаешь что? Мы можем организовать что-нибудь вроде чаепития у нас дома. Пригласим вас обоих, тогда и поговоришь с ним. Только сначала мне надо посоветоваться с Мэг. – Она усмехнулась. – Выпечки не обещаю. Самое лучшее, что я готовлю, и, кстати, самое мое любимое, – это ржаной хлеб с миндальным маслом.

– Если пригласишь меня, я испеку что-нибудь и принесу. Например, ореховые пирожные с шоколадным кремом. Обожаю их. Тебе тоже понравится, вот увидишь.

Она ему верила.

– А где ты научился готовить? – Берт пожал плечами.

– Наблюдал за мамой.

Он упомянул о матери с нежностью в голосе, и Джесси это ужасно понравилось.

– У вас с ней хорошие отношения?

– Отличные, – ответил он, не задумываясь. Разговор о дружных семейных связях настолько тронул ее, что она невольно придвинулась ближе к нему.

– У тебя есть братья или сестры? – спросила Джесси.

– Два брата.

– А у меня две сестры. – Она улыбнулась, почему-то радуясь этому сходству. – С братьями вы тоже ладите?

– Не то слово!

На протяжении последующих двух танцев он с воодушевлением рассказывал ей о детстве, о совместных с братьями проказах и играх. Она вдруг тоже разоткровенничалась и поведала о том, что ее родители погибли, когда ей было всего пятнадцать лет. Берт слушал внимательно и не сказал ни одной из тех банальных фраз, которые ей обычно приходилось выслушивать от других, спросил лишь, как она пережила это трагическое событие.

– Здесь на острове надо быть готовым к подобным вещам. Отец с матерью на лодке попали в один из жутких штормов, – сказала она и пояснила: – За три века существования нашего рода произошло два несчастных случая. Один – с семьей Джозефин, другой – с моими родителями… – По ее губам скользнула печальная улыбка. – Естественно, я многое отдала бы за то, чтобы мама и папа были живы…

Последовало молчание, и Джесси, к своему удивлению, заметила, что Берт уже буквально обнимает ее, а она доверчиво прижимается к его груди. Необходимо было каким-то образом отстраниться. Нечестно поступать так с человеком, с которым вовсе не собираешься вступать в близость. Впрочем, если бы не незнакомец с пляжа, то можно было бы, пожалуй, смотреть иначе на этого милого чудака, печально думала Джесси.

Берт Сайрес заглянул ей в глаза и обеспокоенно спросил:

– Ты в порядке?

Джесси почувствовала себя немного виноватой. Этот Берт был таким замечательным! Чуткий и внимательный, он считал, что она задумчива в последние дни, поскольку переживает из-за взрыва на затонувшей лодке…

– Не беспокойся, все хорошо, – ответила Джесси.

– А почему я тебе не верю?

Заставляя себя вернуться в реальность, она перевела взгляд со старинного замка на Берта и улыбнулась ему.

– Потому что чересчур заботливо ко мне относишься.

На пляже горел большой костер. Туристы сидели неподалеку на открытой дощатой веранде летнего ресторанчика за пластмассовыми столиками, ели креветки и пили вино. Местный оркестр из шести музыкантов играл вальс.

– Ты еще не устала? – спросил он.

– Что? – рассеянно переспросила Джесси, понимая, что мысленно опять отсутствует. И почему она никак не могла сосредоточиться на том, о чем говорил Берт? Ведь за прошедшую неделю они провели вместе немало времени. – Прости, пожалуйста. Я не расслышала, что ты сказал. – Джесси заглянула в его глаза, на которые спадала взлохмаченная рыжая челка. Дужку очков в толстой коричневой оправе он вчера нечаянно сломал и скрепил клейкой лентой, поэтому выглядел теперь еще более забавно. Она улыбнулась.

– В чем дело? – добродушно спросил Берт. Джесси пожала плечами, ничего не ответив.

Она-то видела, ему явно не хватало женщины. Например, он совершенно не мог сам подобрать себе нормальную одежду. Наряжался в бесформенные, всегда измятые длинные шорты. Его футболки были на полтора-два размера больше, чем надо, висели на нем как на вешалке и выглядели безвкусно. Сегодняшняя, например, кричаще-оранжевого цвета, пестрела зелеными и желтыми птицами с распростертыми крыльями. Каждый раз, когда Джесси видела его новый наряд, ей так и хотелось взять Берта за руку и отвести в магазин одежды. Но на подобный жест заботы он мог и не согласиться. Да ладно, пусть носит, что ему нравится. Зато танцевать с ним ей было приятно…

– Извини, – неожиданно пробормотала она. – Я сегодня ужасно рассеянная. Ты опять что-то сказал?

– Да, просто заметил, что эта неделя с тобой была замечательной, Джесси.

Тряхнув головой, чтобы отогнать неотступные мысли о таинственном незнакомце, она улыбнулась.

– Еще бы… Мы неплохо проводили время вместе.

Он попадался на ее пути повсюду: в магазине «У Сэма», на пляже, по дороге, когда она возвращалась из агентства домой. Они болтали о картинах, о художниках, о поэзии… Для нее подобные разговоры с малознакомым мужчиной были непривычны. Местные парни, в основном грубоватые моряки, сильно отличались от романтичного Берта Сайреса.

Однажды он вынес на берег мольберт. Она, проходя мимо, посоветовала ему переместиться подальше от команды Марион Хаткинс, обследовавшей место, где взорвалась лодка.

– Там никто не будет тебе мешать! – Он покачал в ответ головой.

– Я переношу на холст только то, что мне нравится, а на все остальное могу не обращать внимания. Тем и замечательно это занятие.

Джесси опять загрустила. В первый же день после страстного свидания в дюнах она обзвонила всех агентов по недвижимости. Никто не сдавал жилье человеку и близко походившему на ее незнакомца. Никому ничего не было известно также и о гостившем у кого-то из местных жителей друге.