Беверли Бартон - Звонкое эхо любви

Трент повесил трубку, затянул пояс халата и решительно направился к двери Кейт. Постучал. Никакого ответа. Он постучал снова.

– Кейт.

– Уходи.

– Кейт, нам нужно поговорить.

– Нет, не нужно.

– Нет, нужно. – Трент покрутил ручку – дверь была заперта. – Черт подери, Кейт, не веди себя так!

– Я не хочу ни видеть, ни разговаривать с тобой. Не сегодня. Просто оставь меня в покое. Я устала и хочу спать.

– Послушай, прости меня. Ты это хочешь услышать? Мне следовало сказать тебе, что звонила Молли, а ей я должен был сказать, что перезвоню. Просто она захватила меня врасплох, и мне было неловко разговаривать с ней, лежа в постели с тобой.

– Ты чувствовал, что виноват. Признайся. Ты обманул ее, и…

– Проклятье, Кейт! Не представляй это в таком свете. Молли мне не жена. Она мне даже не невеста.

Молчание.

Трент поднес кулак к двери, но не постучал. Прислонившись головой к косяку, он тихо застонал.

– Молли знает, что нам с тобой надо выяснить отношения. Она очень понимающая. И не ревнивая.

Дверь распахнулась так резко, что Трент едва удержался на ногах. Уперев руки в бедра, Кейт устремила на него гневный взгляд.

– Ты сказал ей, что…

– Нет, я ничего не сказал ей. Но ничего бы не изменилось, если бы она узнала. Она не такая женщина, чтобы…

– Ревновать? Устроить сцену? Приехать в Мемфис и вцепиться мне в волосы? – Кейт подняла руку и нацелила указательный палец Тренту в лицо. – Если она не ревнует, она не любит тебя. Если бы я была практически твоей невестой, и ты по какой-то причине уехал со своей бывшей женой, я бы ревновала как черт! А если бы я подозревала, что ты занимаешься с ней любовью, я бы выцарапала ей глаза!

– В этом и заключается разница между тобой и Молли, – признал Трент. – Если бы ты была практически моей невестой, то безумно любила бы меня. С Молли по-другому. Если ты не изменилась, значит, по-прежнему любишь всем своим сердцем. Иначе ты не умеешь. Тебе всегда нужно все или ничего.

– Молли не любит тебя, и ты хочешь на ней жениться? – удивленно спросила Кейт, опуская руки. – Забудь, что я задала этот вопрос, это не мое дело. – Она начала закрывать дверь.

Трент просунул ногу, чтобы помешать ей. Она оглянулась через плечо.

– Мне скоро сорок лет. Я хочу, чтобы у меня была обычная, нормальная жизнь, семья, и женщина, с которой я могу провести свою жизнь. Молли нравится мне, я восхищаюсь ею. У нее ко мне такие же чувства.

– Другими словами, ты хочешь остепениться. – Кейт медленно повернулась к Тренту.

Они встретились взглядами и долго смотрели друг другу в глаза.

– Думаю, да.

– Что ж, молодец. Когда мы узнаем о Мери Кейт то, что нам нужно, ты сможешь возвратиться в Проспект, жениться на своей Молли Стоддард и прожить оставшуюся жизнь серо, буднично и заурядно. У тебя не будет ни ссор, ни споров, ни взлетов и падений – только спокойное плавание по тихим водам. Никаких волн. Но оборотная сторона такой жизни – отсутствие страсти, безумной любви и секса, который затрагивает не только тело, но и душу.

Она повернулась и попыталась закрыть дверь. Трент не сдвинулся с места.

– Такая любовь бывает один раз в жизни, и это больше, чем большинство из нас может ожидать, – возразил он. – И когда ты потерял ее, самое лучшее – удовлетвориться меньшим.

Кейт стояла, повернувшись в нему спиной. Ему хотелось схватить ее за плечи, подхватить на руки, отнести в спальню и повторить то, чем они занимались, но ему удалось – с большим трудом – не дать воли рукам.

– Я никогда не удовлетворюсь меньшим, мне все еще нужно все. И если я не смогу иметь все, мне не нужно ничего.

Она снова попыталась закрыть дверь. На этот раз Трент убрал ногу. Некоторое время он стоял, глядя на закрытую дверь. В голове у него царил сумбур, он думал о Кейт, о Молли, о будущем.

Данте Моран позвонил в восемь тридцать утра. Кейт проснулась в шесть часов, но не отваживалась выйти из спальни. Она называла себя трусихой, дурой и женщиной сомнительного поведения – не обязательно в этой последовательности. Трусихой – за то, что не хочет утром столкнуться с Трентом. Последними двумя нелестными эпитетами – за то, что прошлой ночью уступила искушению.

И к этому следует добавить кое-что еще. В конце концов, какое она имеет право осуждать Трента? Разве плохо, что он решил вступить в брак, лишенный страсти? Для нее – определенно да, для него, возможно, – нет. Тот Трент, в которого она влюбилась и за которого вышла замуж, был бы удовлетворен, только имея все. Новый Трент… но ведь она не знает его.

– Кейт, ты слушаешь меня?

– Прости, никак не соберусь с мыслями.

– Я разбудил тебя?

– Нет, я давно проснулась. Но сейчас еще рано. Почему ты звонишь?

– Чтобы сообщить кое-что. Нам, вероятно, не удастся устроить встречу с приемными родителями.

– Что? Почему?

– Никто из них не хочет встречаться с биологическими родителями.

– Вот как. – Ее охватило разочарование.

– Нельзя ставить им это в вину. Все они до смерти напуганы: боятся, что могут потерять ребенка. Для них биологические родители – враги.

– Я понимаю. В конце концов, они такие же жертвы, как мы. И если бы я была на их месте, вероятно, чувствовала бы то же самое.

– Я позвонил тебе первой, – продолжал Моран. – Днем мы оповестим всех остальных.

– Спасибо.

– Не все мои новости плохие.

– Как это?

– Приемные родители согласились прислать по электронной почте последние фотографии девочек. А одна пара даже пришлет несколько фотографий своего ребенка, которые они сделали, когда девочка была еще младенцем.

Кейт почувствовала, как от возникшей надежды у нее замерло сердце.

– Младенцем? Если бы мы увидели фотографию нашего младенца, мы бы сразу узнали Мери Кейт.

– Не знаю, зачем я сказал тебе об этом. Черт, Кейт, у этой девочки другая группа крови.

Надежды рухнули.

– Но мы же увидим фотографии двух других девочек?

– Обязательно. У всех вас будут копии. Мы ожидаем, что получим их утром. Я позвоню тебе, как только мы получим фотографии всех девочек.

– Послушай, Моран, вы знаете, где живут девочки?

– Да, знаем. – Он явно колебался, потом глубоко вздохнул. – Но не проси адресов. До такой степени я не могу нарушить правила.

– Но ты мог бы сказать, близко ли они живут? Просто скажи, в каких они штатах.

– Две девочки, у которых вторая группа крови, живут в трех часах езды от Мемфиса. Одна – в штате Миссисипи, а другая – в Алабаме. Это все, что я могу тебе сказать. Прости, Кейт, я бы рассказал тебе все, но…

– О'кей, я не хочу, чтобы тебя уволили прежде, чем ты сам уйдешь в отставку.

Моран хмыкнул.

– Я позвоню тебе, как только получу фотографии.

– Я буду ждать в отеле.